Вторая ночь продолжается. Фингал рассказывает на пиру о своем первом походе в Ирландию и женитьбе на Роекране, дочери Кормака, короля этого острова. Ирландские вожди сходятся к Кахмору. Описывается положение этого короля. Повесть о Суль-мале, дочери КонМора, короля Инис-хуны, которая, переодевшись в платье молодого воина, последовала за Кахмором на войну. Из-за грубости Фолдата, возглавлявшего войско в минувшей битве, возобновляется ссора между ним и Малтосом, но вмешательство Кахмора прекращает ее. Вожди пируют и слушают песню барда Фонара. Кахмор укладывается на отдых в некотором отдалении от войска. Во сне ему является дух брата его Карбара и в темных выражениях предсказывает исход битвы. Речь короля наедине с собой. Он обнаруживает и узнает Суль-малу. Ее сетования завершают книгу.
"Под дубом сидел я, - начал король, - на прибрежном утесе Сельмы, когда Коннал явился с моря, держа преломленное копье Дут-карона.* Юноша встал в отдалении, прочь отвращая очи, ибо он вспоминал, как, бывало, отец его хаживал по своим зеленым холмам. При виде его я омрачился, скорбные думы теснились в моей душе. Властители Эрина восстали в моей памяти. Я извлек до половины свой меч. Неспешно вожди подошли, молча они обратили ко мне свои взоры. Сгрудившись, как сонм облаков, ждали они, что раздастся мой голос; был он для них ветром небесным, прочь уносящим туман.
* Эта вводная повесть непосредственно связана с историей Коннала и Дуткарона, рассказанной в конце третьей книги. Фингал, сидя под дубом вблизи замка Сельмы, видит Коннала, который только что вернулся из Ирландии. Опасность, угрожающая ирландскому королю Кормаку, побуждает его немедленно отплыть туда. История эта введена Фингалом, чтобы она впредь служила примером для Филлана, чью опрометчивость в предшествующей битве он порицал.
Я повелел поднять паруса мои белые, пока не взревел еще ветер о Коны. Триста юношей, встав над волнами, взирали на щит горбатый Фингала. Высоко на мачте висел он, отражаясь в волне темно-синей. Но когда опускалась ночь, я ударял в него время от времени, ударял и искал в небесах огневласого Уль-эрина.*
* Ul-erin - _проводник в Ирландию_, звезда, известная под этим именем во времена Фингала и очень полезная для тех, кто плыл ночью от Гебридских островов или Каледонии к побережью Ольстера. Это место свидетельствует, что мореплавание было весьма развито у каледонцев.
Не исчезала звезда небесная: плыла она, алая, меж облаков; за любезаым лучом ее следовал я по тускло мерцавшей пучине. Утро настало, и Эрин поднялся в тумане. Мы в залив Мой-лены вошли, где сновались синие воды на лоне лесов гулкозвучных. Здесь Кормак в своем потаенном чертоге скрывался от мощи Колк-уллы. Не одинок от врага он скрывается: рядом синие очи Рос-краны,** белорукой девы, дочери короля.
** Ros-crana - _луч восходящего солнца_; она была матерью Оссиана. Ирландские барды рассказывают об этой принцессе весьма неправдоподобные истории. Ее характер, как он представлен здесь и в других поэмах Оссиана, не соответствует их россказням. Повествования же их о Фингале (если они подразумевают эго под именем Фион Мак-Комнал) столь противоречивы и ни с чем несообразны, что они не заслуживают даже упоминания, тем более что на них лежит явный отпечаток более позднего происхождения.
Седовласый, опираясь на копье без острия, вышел престарелый Кормак. Улыбка мелькнула на его лице из-под вьющихся кудрей, но горе таилось в его душе. Он увидел, что мало нас перед ним, и глубоко вздохнул. "Я вижу, сказал он, - оружие Тренмора и слышу шаги короля! Фингал, ты светлый луч для души омраченной Кормака. Рано прославился ты, мой сын, но сильны неприятели Эрина! Они, словно ярость потоков на нашей земле, сын колесницевластного Комхала".
"Но можно вспять обратить их теченье,*** - молвил я, духом воспрянув. Мы не из племени слабых, король лазоревощитных ратей. Ужели страх к нам проникнет, словно призрак ночной? Храброго дух возрастает, коль множатся в поле враги. Король Эрина, не нагоняй мрака на юных бойцов".
*** Кормак сказал, что враги, _словно ярость потоков_, и Фингал продолжает метафору. Речь юного героя вдохновенна, и она согласуется с тем спокойным бесстрашием, которое в высшей степени отличает его характер.
Слезы исторглись из глаз короля. Молча схватил он мою десницу. "Племя бесстрашного Тренмора, не нагоню я мрачных туч на тебя. Ты пламенеешь огнем своих праотцев. Я зрю твою славу. Она знаменует твой путь в сраженьях, словно поток лучезарный. Но подожди возвращения Карбара: **** мой сын съединится с твоим мечом. Он сзывает сынов Уллина со всех отдаленных потоков".
