В этот миг на улице раздается несколько винтовочных выстрелов. Небольшой фрагмент уличного боя. Шальная пуля разбивает верхнее стекло высокого консерваторского окна. Падают треугольные осколки. Штукатурка сыплется с карниза на фрак Гуральника. В публике тревога. Но Гуральник величественно опускает руку ладонью вниз и водворяет спокойствие.
Не беспокойтесь. Это стреляют на Малой Арнаутской. (Продолжает декламировать.)
…Пьянящий поцелуй вакханки молодой…
В зале и на эстраде хихикают. Гуральник строго смотрит на публику через пенсне. Внутри кассы Аметистов и кассирша в каракулевом саке. Кассирша укладывает деньги в переносную несгораемую кассу-шкатулку.
Аметистов. Сколько в кассе?
Кассирша. Триста восемьдесят миллионов пятьсот девяносто шесть тысяч с копейками.
Аметистов (потирая руки). Фантастика. В городе переворот, а публика идет. Никуда не идет, а к нам идет!
Кассирша. Поэзия. (Презрительно пожимает плечами.)
Аметистов. Дай бог ей здоровья. Запирайте кассу.
Возле запертой двери в зал. Аметистов подходит к двери и приоткрывает ее. Смотрит в зал. Видит: на эстраде студент в обдрипанных штанах.
Студент(декламирует нараспев в духе Северянина):
Я с гривуазной куртизанкой на фешенебельной машине
Люблю лететь по Ришельевской пить кюрасо на Ланжерон…
Аметистов(с отвращением, закрывая дверь). А рубленые котлеты ты не любишь? Тьфу! Голодранец.
Аметистов идет по коридору.
Эстрада. Выступает Орловский.
Орловский.
Еще пожар на гребнях крыш
Бушует при народных кликах,
Еще безумствует Париж
И носит головы на пиках,
А уж, подняв лицо от карт,
В окно своей мансарды тесной
На толпы смотрит Бонапарт —
Поручик, миру не известный.
С улыбкой жесткой на лице
Он, силой внутреннего взора,
Проводит отблеск термидора
На императорском венце.
Публика холодно похлопывает. Орловский с презрительной улыбкой идет на свое место и садится рядом с Тарасовым.
На улице два выстрела.
Орловский(Тарасову). Ну? Стоит им читать? Что они понимают в настоящих стихах?
Тарасов. А по-моему, Сережа, твои стихи им понравились.
Орловский. Ты думаешь?
Тарасов. Безусловно.
Орловский. А тебе?
Публика начинает нетерпеливо стучать ногами и аплодировать.
Голоса. Тарасова! Тарасова!
На эстраду из-за кулис выходит Аметистов и сзади наклоняется к Тарасову.
Аметистов. Сейчас я тебя выпущу.
Тарасов. А дублоны?
Аметистов. Будут.
Тарасов. Я их не вижу.
Аметистов. Можешь мне поверить. Еще не подсчитали кассу. Как только подсчитают, сейчас же получишь.
Аплодисменты усиливаются. Крики: «Тарасова!»
Публика нервничает. Я тебя умоляю. Иди.
Тарасов. Пистоли! Пезеты! Рупии!
Аметистов. Клянусь матерью. Святой истинный крест.
Тарасов. Но имей в виду, Аметистов!
Аметистов. Конечно. (Идет к рампе, объявляет.) Сейчас выступит поэт (делает паузу) Николай Тарасов.
Взрыв аплодисментов. Тарасов встает. Поэты тоже хлопают.
Аметистов воровато уходит на цыпочках за кулисы.
Орловский. Видишь, как тебя любят. Что ты будешь читать?
Тарасов(похлопывая себя по карману). Я тебе еще не читал. Новенькое. (Идет к рампе.)
Голоса из публики. Тарасов, «Зимнюю ночь»! «Рыбаков»! «Фальстафа»! «Сказку»!
