Поэт полностью

Мадам Гуральник берет поднос и идет к двери. В дверях останавливается и смотрит на Гуральника горестными глазами.

Мадам Гуральник. Мы таки, кажется, потеряем аптеку из-за твоей поэзии.

Тарасов. Поэзия – вещь щекотливая. И вообще – лирика.

Мадам Гуральник выходит из кухни, идет по коридору.

Мадам Гуральник входит с подносом в столовую. В столовой дым коромыслом. За столом сидят какие-то странные, незнакомые люди, среди которых Царев. Накурено. При входе мадам Гуральник все замолкают.

Мадам Гуральник. Извините, я вас перебью. Может быть, вы, по крайней мере, хоть выпьете по стаканчику чаю? Не знаю, кто как любит, но на всякий случай я налила четыре стакана покрепче и четыре послабже.

Царев. Спасибо. Стакан чаю не повредит.

Все разбирают чай.

Вы нас, мадам, конечно, извините, но у вас такая исключительно подходящая квартира. Не беспокойтесь. Мы сейчас уйдем.

Мадам Гуральник. Ах, пожалуйста. Сидите, сколько вам угодно. Нам это только приятно. Но вы понимаете, какое теперь опасное время. Не дай бог, придет контрразведка… Извините, не буду мешать. Пейте чай.

Мадам Гуральник уходит в кухню. Там она демонстративно шумно проходит мимо Оли и Тарасова, которые, стараясь занимать как можно меньше места, сидят в углу. Через некоторое время открывается дверь, и заседавшие один за другим проходят через кухню, прощаясь с Гуральником, его женой, Олей и Тарасовым.

Каждый говорит:

– Извините за беспокойство.

– До свидания.

– Спасибо.

Жена Гуральника. Милости просим. Заходите.

Все уходят. Царев задерживается.

Арчибальд! Закрой двери на все засовы.

Гуральник и его жена уходят.

Царев. Коля, ты знаешь, где находится деревня Сычевка?

Тарасов. Знаю. А что?

Царев. Да вообще ничего. Ты где, Коля, учился?

Тарасов. В гимназии. А что?

Царев. Да, в общем, ничего. У вас там по-французскому обучали?

Тарасов. Обучали.

Царев. А ну, скажи что-нибудь по-французскому.

Тарасов. Зачем тебе?

Царев. Ну, если я тебя прошу.

Тарасов. Пожалуйста:

Ля бонн апорт ля лямп,

Ле пети муш тур-о-тур.

Ля флямм атир ля муш.

Повр пети муш!

Царев. Ты мировой парень, Коля. (Жмет ему руку.)

Тарасов в недоумении.

Ты, конечно, на меня, Колечка, не сердись, ты уже и так через нас имел неприятности. Но сделай нам еще одно маленькое одолжение…

Оля(тревожно). А что?

Царев. Видела этого?.. С бородой…

Входят Гуральник и его жена.

Тарасов. Ну?

Царев. Только строго между нами. (Смотрит выразительно на Гуральников.) Мадам!

Жена Гуральника(иронически). Может быть, нам выйти из собственной кухни?

Гуральник. Пойдем в столовую.

Жена Гуральника. Я уже не хозяйка в собственном доме. Меня это отчасти смешит.

Гуральник(строго). Соня!

Гуральник с женой снова уходят из кухни.

Царев. Мерси. (Тарасову.) Так этот человек с бородой – представитель подпольного губревкома. В семь часов утра в городе начнется восстание. Нас поддержит Котовский. К Григорию Ивановичу от губревкома послан связной, но… Кто знает? А вдруг ему не удастся пройти?.. Улавливаешь мою мысль?

Тарасов. Ты хочешь, чтобы я прошел в Сычевку?

Царев. Я тебя почему прошу? Потому, что ты хорошо знаешь по-французски.

Тарасов. Да ты мне не объясняй. Понятно.

Царев. Тебе будет не так трудно пройти через французскую заставу. Они тебя остановят, а ты с ними поговори по-французски. Они это страшно любят. Кто с ними по-французски говорит, они для того все на свете сделают. Скучают по своей Франции.

Тарасов. Да ты меня не агитируй. Когда идти?

Царев. Сейчас. Я бы, понимаешь, сам пошел, да, во-первых, я плохо по-французски понимаю, а во-вторых, у меня здесь работы выше головы.

Тарасов. Перестань размазывать. Все понятно.

Царев. Держи пропуск. Посмотри. Все честь по чести. Чудная липа. Только тут немножко печать подгуляла. Гравер нас подвел, будь он проклят. Пьяница человек. Но у французов сойдет. А если попадешь к белым. – вата. Белым ее лучше не показывай.