"Что может быть выше Истины?
И Разум по чашам мира разлит.
И каждый стремится к вершине,
У каждого - свой монолит.
Здесь живёт анализ и синтез,
И все могут всё объединять.
А я верю в свой мизинец,
Что после смерти будет он существовать.
Ведь все религии ведут к одной вершине,
Ведь - верь во что хочешь, нет беды.
Вот и я - верю в свой мизинец,
Я верю, что он будет жить.
И попробуйте меня разуверьте,
И попробуйте, докажите, что неправ!
Это - расположение сердца,
Вот так вот - верю я!
Во что верить - мне вы скажите,
В мире, где можно верить всему.
Где всё стремится к единой вершине,
Я верю мизинцу своему...
И пусть разлит Разум по мозговым бутылкам,
И после смерти сливается в помойное ведро,
И хоть чем его назовите,
Это был когда-то мой мозг...
И я умру, а с кем я встречусь?
А что увижу я в конце?
Каждый - в своё, получается, верит.
Значит - разная участь у всех?
Значит мизинцу - бытие я дарую.
Значит - ему существовать!
Значит фантазировать легко могу я
И бытие вещам раздавать!
Значит религию создам я,
И пусть верят все в мизинец мой!..
Вот и верь в Единый Разум
С Мировой и какой-то безразличной Душой...".
Поэт промолчал, и художник, кажется, больше не был расположен общаться. "Всё-таки нельзя спорить о религии, это почему-то разъединяет... - с горечью подумал поэт. - Наверно, это и вправду интимное дело... Будто в душу с грязными сапогами влез. Приду домой, пожалуй, ещё один стих сочиню", - решил он и в уме набросал уже строки:
"Религии все слить в одну,
Как в желудке, всё перемешивается,
Так и в душе будет пусть -
Переварится и прилепится.
И неважно - клей или гвоздь,
И не важно - твёрдая ли, жидкая пища,
Всё "духовное" в душу суём,
Всё пригодится.
От расстройств бывает боль,
От несварения - неудобства.
Но не так, не так будет с душой -
Всё перемелется, всё приживётся.
Всё встанет на свои места,
И к "Чему-то" смогут обратиться.
И неважно - как "Это" назвать,
Главное - объединиться.
Главное - побольше всего напихать,
И не нужно раскладывать по полкам.
Суп с компотом сливать,
А кефир - с селёдкой.
А потом - остаётся лишь ждать,
После смерти всё разрешится...
Жаль, терзает мысль одна -
Не ошибиться б...".
Художник молча проводил поэта в прихожую. "Обиделся или нет, - раздумывал поэт, надевая туфли. - Да и на что было обижаться? Что я не верю в эту... чушь?.. Хотя это так по-неомодернистски...". Он чуть не рассмеялся. Да, да, сейчас же эпоха Водолея, время колдунов и экстрасенсов, время всё сливать в одно и говорить, будто всё совместимо. Вот и в самом художнике разве не всё перемешалось? Конструктивизм, сюрреализм, кубизм... Не эклектика это, как стиль, не талант это, а невозможность создать своё, невозможность вырваться из этого круга воспоминаний, стилей, направлений, оторваться от этого авангарда и футуризма, от абстракционизма и неореализма - она-то и печалит художника, она-то и не даёт ему развиваться, потому что он цепляется за старое, хотя и отрицает, прощается с ним. А тогда, в прошлом, те самые авангардисты, дадаисты и прочие могли оборвать свои корни и создать нечто ошеломительное. Но сегодня - чем удивишь, сегодня - какое направление откроешь? Если уже в изобразительном искусстве был "Чёрный квадрат", если в музыке были минуты полной тишины, если в музеи ставили обычные предметы, которые лишь поэтому становились "артобъектами", то что выкинуть современным художникам, чтобы заявить о себе? Как сейчас эпатировать публику? А, всё тем же - ужасом, неожиданностью, отвращением... Потому что возвышенное создать - не в силах, потому что истина, они убеждены, относительна, потому что в современном мире нет запроса на радость духа, а есть лишь торжество плоти.
"Открой свою дверь,
Впусти в неё ночь.
Забудь про день
И гони его прочь.
Оставь все мечты,
Ведь есть только явь.
В объятиях тьмы
Рекламки горят.
Исчезнут пусть сны,
Останется дым,
В шуме толпы
Ты не один.
Забудь о душе,
Ведь есть только плоть.
Потом будет тлен,
Потом - ничего.
В объятиях тьмы
Ты не один.
Свет позабыт,
И стёрты следы.
Зачем он тебе?
И что тебе даст?
Ты не аскет,
Везде ищешь страсть.
Смущает лишь мысль,
Гони и её.
Во тьму окунись
И забудь обо всём.
И пусть живёт ночь,
Пока живёшь ты.
Не насытится плоть,
Не унять жара тьмы.
Но знай, что когда
Ты ляжешь во гроб,
Ангелы главы склонят,
Но ни один не придёт...".
Художник сухо распрощался с поэтом:
- Был рад увидеться, - в его голосе радости не было. - Возможно, ещё увидимся... на выставках...
- Да, конечно, - пробормотал гость, подавая руку на прощание и ощущая некрепкое пожатие в ответ. - Извини, если что не так...
