Поэтический словарь полностью

Ссыпая в узкогорлые бутыли...

(М. Цветаева)

В поэзии М. Цветаевой, как ни у кого из русских поэтов, резкие П. играют исключительно важную интонационно-ритмическую роль, иногда охватывая собой ряд строф, например в стихотворении «Тоска по родине»:

Тоска по родине! Давно

Разоблаченная морока!

Мне совершенно всё равно —

Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой

Брести с кошелкою базарной

В дом, и не знающий, что — мой,

Как госпиталь или казарма.

Мне всё равно, каких среди

Лиц — ощетиниваться пленным

Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной — непременно —

В себя, в единоличье чувств.

Камчатским медведём без льдины.

Где не ужиться (и не тщусь!),

Где унижаться — мне едино...

Характерно, что в русской народной поэзии П. не наблюдается; там интонационно-фразовый ряд всегда совпадает со стиховым рядом.

ПЕРИ’ОД (от греч. περίοδος, букв. — обход) — лингвистический термин, означающий длинное сложное предложение, в первой части которого интонация идет на повышение, а во второй — на понижение. Стихотворение, написанное в форме П., свидетельствует о широте поэтического дыхания автора и о большом зрелом мастерстве, при наличии которого только и можно совладать со сложной аппаратурой стиха, включающей в себя несколько строф. Примерами П. в русской поэзии могут служить стихотворение А. Пушкина «Когда порой воспоминанье», начинающееся П. в 26 строк, стихотворение М. Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива» (16 строк), стихотворения А. Фета «О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной» (12 строк) и «Когда мечтательно я предан тишине» (20 строк). Мастерски владел этой формой В. Маяковский, например П. в поэме «Про это», начинающийся стихом «Но дыханием моим, сердцебиеньем, голосом».

ПЕРИ’ОД ТАКТОМЕТРИ’ЧЕСКИЙ — см. Тактометрический период.

ПЕРИФРА’З, перифра́за (от греч. περίφρασις — пересказ), — 1) стилистический прием, заключающийся в замене какого-либо слова или словосочетания описательным оборотом речи, в котором указаны признаки неназванного прямо предмета. П. строится на принципе развернутой метонимии, например:

Ты знаешь край, где все обильем дышит,

Где реки льются чище серебра,

Где ветерок степной ковыль колышет,

В вишневых рощах тонут хутора...

(А. К. Толстой)

2) Использование писателем формы известного литературного произведения, в которой, однако, дается резко противоположное содержание, чаще всего сатирическое, с параллельным соблюдением синтаксического строя и количества строф оригинала, а иногда и с сохранением отдельных лексических построений. В этом случае П. является подражательной формой. Примером П. как знакомой формы стиха, но с иным содержанием, может служить «Колыбельная песня (подражание Лермонтову)» Н. Некрасова, острая сатира не на Лермонтова, а на чиновника-карьериста. Сличение нескольких строф «Казачьей колыбельной песни» Лермонтова с некрасовским П. на нее дает возможность ясно представить отличие перифраза от пародии:

Лермонтов.

Некрасов.

Спи, младенец мой прекрасный,

Баюшки-баю.

Тихо смотрит месяц ясный

В колыбель твою.

Стану сказывать я сказки,

Песенку спою;

Ты ж дремли, закрывши глазки,

Баюшки-баю.

...Богатырь ты будешь с виду

И казак душой,

Провожать тебя я выйду —

Ты махнешь рукой...

Сколько горьких слез украдкой

Я в ту ночь пролью!..

Спи, мой ангел, тихо, сладко,

Баюшки-баю...

Спи, пострел, пока безвредный!

Баюшки-баю,

Тускло смотрит месяц медный

В колыбель твою.

Стану сказывать не сказки —

Правду пропою;

Ты ж дремли, закрывши глазки,

Баюшки-баю.

...Будешь ты чиновник с виду —

И подлец душой,

Провожать тебя я выду —

И махну рукой!

В день привыкнешь ты картинно

Спину гнуть свою...

Спи, пострел, пока невинный!

Баюшки-баю...

Образцом же пародийного П. служит политическая сатира Д. Минаева на А. Фета, в которой последний разоблачается (на основании крепостнических высказываний Фета в печати) как расчетливый хозяин-помещик. Минаев использовал оригинальную форму знаменитого стихотворения (система назывных предложений, без глаголов), повернув ее разоблачающим содержанием против самого поэта:

Фет.

Минаев.

Шопот, робкое дыханье,

Трели соловья,

Серебро и колыханье

Сонного ручья,

Свет ночной, ночные тени, —

Тени без конца,

Ряд волшебных изменений

Милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск января.

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

Холод. Грязные селенья.

Лужи и туман.

Крепостное разрушенье,

Говор поселян.

От дворовых нет поклона,

Шапки набекрень,

И работника Семена

Плутовство и лень.

На полях — чужие гуси,

Дерзость гусенят, —

Посрамленье, гибель Руси,

И разврат, разврат.

Интересно сравнить с оригиналом следующий шуточный П.:

Горные вершины

Спят во тьме ночной;

Тихие долины

Полны свежей мглой;

Не пылит дорога,

Не дрожат листы...

Подожди немного,

Отдохнешь и ты.

Пьяные уланы

Спят перед столом;

Мягкие диваны

Залиты вином.

Лишь не спит влюбленный,

Погружен в мечты.

Подожди немного:

Захрапишь и ты!

(М. Лермонтов)

(А. Апухтин)

К форме П. обращался иногда В. Маяковский. Вот его эпиграмматический П. на критика А. Эфроса, форма стиха заимствована из Блока (конец «Двенадцати»):

Блок.