— Она? Говорит, что вошла в гримерную, увидела, что танцовщица лежит и истекает кровью, как свинья на бойне, бросилась к ней и попыталась поднять за плечи, чтобы посмотреть, где рана. Поняла, что танцовщица мертва, и побежала за помощью. А сейчас она мается в покоях моей Первой жены, а вокруг нее хлопочут с влажными полотенцами и чем-то там еще!
— Она говорила что-нибудь о том, кто, по ее мнению, мог это сделать?
— О да! Она рассказывает ту же историю, что и флейтист, только подает ее под другим углом. Настаивает, что Маленькая Феникс была чистой девушкой и множество мерзких грязных мужчин ее за это ненавидели! Говорит, что в дом проскользнул отвергнутый ухажер и убил ее. Наталкивает меня таким образом на самый простой выход из положения. Уходя, я ничего ей не сказал, только попросил до поры до времени придерживаться версии насчет несчастного случая.
— А что говорит судебный врач?
— Ничего такого, Ди, чего бы мы не знали или о чем бы не догадывались. Он подтвердил, что танцовщицу убили незадолго до того, как мы ее увидели, минут за десять, самое большее за пятнадцать. Добавил, что она была девственницей.
— Что сказали слуги? И музыканты?
— Ты все еще надеешься на неизвестного злоумышленника, да? Не надейся! Мы с советником всех допросили. Музыканты смотрели фейерверк из бокового зала, и никто из них оттуда не выходил. И все время поблизости были слуги — и на главных лестницах, и на тех, что в обоих концах балкона. Никакой неизвестный злоумышленник не смог бы пробраться на второй этаж. Мы допросили всех и каждого на предмет связей с танцовщицей, но ничего не обнаружили. Ты же помнишь, что она была девицей благонравной! К тому же ножницы — это, конечно, типично женское оружие. Прекрасно, дело закрыто! Все на удивление просто. — Он стукнул кулаком по столу. — О Небеса, ну и суд это будет! Шумиха поднимется на всю страну, и, заметь, я окажусь на этом процессе не на той скамье, что обычно! Позорный конец многообещающей карьеры.
Судья Ди некоторое время молчал, задумчиво поглаживая бакенбарды. Наконец он в сомнении покачал головой.
— Есть и другой вариант, Ло. Но, боюсь, он тебе тоже не понравится.
— Не могу сказать, что тебе хорошо удалось меня успокоить, старший брат. Но все равно расскажи, что это за вариант. Человек в моем отчаянном положении готов ухватиться и за соломинку.
Судья Ди поставил локти на стол.
— Ло, у тебя есть еще не меньше троих подозреваемых. Я говорю о твоих почетных гостях.
Судья Ло подпрыгнул.
— Ди, ты слишком много выпил за ужином!
— Может быть, иначе я додумался бы до этого раньше. Ло, давай вернемся к тому моменту, когда мы смотрели фейерверк на балконе. Можешь представить, где находился каждый из нас? Поэтесса была слева от меня, а ты стоял рядом с ней, еще чуть в стороне — твой советник и домоправитель. Пусть твой фейерверк и был великолепным зрелищем, я все равно время от времени оглядывался по сторонам и знаю, что никто из вас от балюстрады не отходил. Еще в самом начале я мельком заметил академика, ну а в самом конце он вышел вперед вместе с Чаном и Могильщиком Лу. Видел ли ты кого-то из них непосредственно во время фейерверка?
Судья Ло, который все это время расхаживал туда-сюда, теперь остановился и снова сел в свое кресло.
— Когда все только начиналось, Ди, придворный поэт стоял за моей спиной, совсем близко. Я предложил ему поменяться местами, но он сказал, что прекрасно все видит через мое плечо. Еще я приметил Могильщика Лу, который стоял рядом с Чаном. Где-то в середине всего действа я хотел извиниться перед ним за то, что среди символов нет ни одного буддийского, но, когда осмотрелся, никого не увидел — в пиршественном зале стояла кромешная тьма, к тому же после ярких вспышек я был как слепой.
— Этого-то я и опасался. Ну что ж, ты сам обратил мое внимание на то, что каждому поэту известна история про Лестницу супруги и комнату за пиршественным залом со скрытой ширмой дверью. Это значит, что каждый из троих твоих гостей имел отличную возможность убить танцовщицу в гримерной. Они знали наперед, что она там, ведь ты сам объявил о ее выступлении, которое начнется сразу после фейерверка.
Времени, чтобы придумать простой и эффективный план, было предостаточно. Когда слуги погасили свет и все смотрели в сторону сада, убийца вернулся в пиршественный зал, проскользнул за ширму, а оттуда — в гримерную. Наговорил танцовщице любезностей, схватил ножницы и убил ее. А потом тем же самым путем преспокойно вернулся на балкон. И на все это ему понадобилось не больше трех минут.
— Ди, а вдруг он обнаружил бы, что дверь закрыта?
