О ты, дерзающий судьбе наперекорДо старости писать стихами сущий вздор,Ковач нелепых слов и оборотов странных,За деньги славимый в газетах иностранных,Наш Бавий! за перо берусь я для тебя!Опомнись! Пощади и ближних и себя!Познай, что все твои посланья, притчи, оды,Сатиры, мелочи и даже переводы,С тех пор как рифмачи здесь стали не в чести,10 Лишь могут на тебя бесславье навести,Лишь могут на весах правдивыя ФемидыПоставить наравне с отцом «Тилемахиды»!Тот жалкий человек, кто ссорится с судьбой!Так! истинный поэт не сходствует с тобой:Он просто, без хлопот, собою нас пленяет;На нем с рождения печать небес сияет,Ему наставник — бог, природа — образец,Он мудр и всемогущ — он сам другой творец.Как сладостно внимать его восторгам лирным,20 Когда он, пред царем преклоньшися всемирным,Приносит от души чистейший фимиам,Дивится благостям, дивится чудесамИ вновь о благостях ко смертным умоляет!Тогда он божество в самом себе являет!..Иль, взоры обратив на сей подлунный свет,Поет природу нам! Он всюду зрит предмет,Воспламеняющий его ко песнопенью, —Всё силы придает восторгу, вдохновенью:Вид гор, полей, лесов, небесная лазурь,30 Треск грома, молний блеск, свист ветров, ужас бурь!Он, мыслью возносясь, тогда эфиром дышитИ видимое здесь небесной кистью пишет.Но мир сей мал ему! превыше он парит, —Он в сонме ангелов себя мгновенно зрит;Ему открыто всё, он все проникнул тайны,Постиг деяния, для смертных чрезвычайны,Узнал протекшее с рождения временИ что назначено для будущих племен, —Тогда, познаньем дел творца обогащенный,40 Возвысив громкий глас — пророческий, священный, —Вливает в души огнь, божественный восторг!Иль вдруг — преносит нас в волшебный свой чертог,Куда сопутствует ему воображенье,Творений выспренних душа и украшенье.Там вымысл царствует, там произвол — закон.Здесь в действиях своих поэт не зрит препон,Ему возможно всё. По сей обширной властиОн вид и существо дает пороку, страсти,И добродетели дает приличный вид,50 Он фурий и богов и милых нимф творитИ управляет их деяньями всевластно!Ты, Бавий, не таков! Ты мучишься напрасно,Желая заменить трудом небесный дар.Приходишь не в восторг, в какой-то жалкий жарИ, в нем беснуяся, уродов порождаешь,Которых с радостью на белый свет пускаешь.Несчастный мученик! ты сколько ни пиши,Стихи без гения — как тело без души,Одних нахлебников твоих они пленяют,60 И те перед тобой украдкою зевают,Смеются за глаза; а в лавках... твой портретНаслушался, какой дают тебе совет,О Бавий! Но позволь теперь с тобой проститьсяИ к настоящему поэту обратиться.Сей благодатный сын благих к нему небес,Что мыслью за предел вещей себя вознесИ с нами в дружеском быть хочет сообщеньи,Печется иногда о нашем просвещеньи.То, философии храня святой закон,70 Поет нам как Орфей и мыслит как Платон;Ему покорены душа, и ум, и чувства!То правила дает науки иль искусства;И тут, приятности стараясь не лишать,Цветами терние он любит украшать:Он знает — лишь тебе урок сей неизвестен, —Что с мудростью одной не может быть прелестен,Что страшен и смешон угрюмый педагогИ что важней всего приятный, плавный слог.Иль, свиток древности очами пробегая,80 Отличных доблестью героев избирая,Потомству их дела со славой предает,И слава их — его к бессмертию ведет!(Вергилий меньше ли теперь Энея славен?)В сих повестях поэт всегда предмету равен:О битвах ли гласит — тогда от громких струнОружий слышен звук и медных жерл перун!Любовь ли воспоет — сердец очарованье, —Нам слышатся тогда и вздохи и стенанье!Вот свойства главные, вот истинный поэт,90 Которого читать и славить будет свет!Ты, Бавий, смолода на все статьи пустился,Отважился, дерзнул, запел и — осрамился.[42]О жалкий человек! Имел ли ты друзей,Могущих объявить о странности твоей,Могущих ласкою, угрозой иль советомНе дать тебе прослыть за шута перед светом?Нет, верно, не имел! Но ум тебе был дан;Ты мог бы сделаться почтен от согражданБез притчей и без од! Взманил тебя лукавый!100 Ты ими захотел знакомиться со славой —И тотчас все шесты и полки в кладовых,Скрыпя, погнулися под тяжестию их,Все лавки, лавочки, прилавки и окошки,Мешки разносчиков, на площадях рогожкиТвоей прилежности наполнились плодом,Который стал покрыт и пылью и стыдом.Ты скажешь, может быть: какие в том напасти,Что так я предаюсь моей стиховной страстиИ отдавать люблю в печать мои труды?110 Конечно, Бавий, нет великой в том беды:Закон, правительство не терпят потрясенья,Но посрамляется век вкуса, просвещенья!К тому ж, какой пример поэтам молодым?Иной нечаянно пойдет путем твоим, —Не об изящности захочет он стараться,Захочет книг числом с тобою поравняться,Прибегнет наконец к издателям газет —В минуту аксиос — и новый наш поэт,Дивяся легонькой к бессмертию дороге,120 С Державиным себя встречает в каталогеИ мыслит не шутя, что равен стал ему!Он будет целый век не годен ни к чему;И кто же, как не ты, причиною разврата?Не ты ли нас лишил полезного собрата?Ужель не вреден ты? Но мой напрасен труд!Потомство даст тебе нелицемерный суд:Потомства не купить ни завтраком, ни балом!Услышишь приговор перед его зерцалом, —И знаешь ли, какой ужасный приговор?..130 Ты, Бавий, и тобой произведенный вздор,Святой поэзии служащий к поношенью,Вовеки преданы не будете забвенью:Чтоб именем твоим именовать других,Похожих на тебя товарищей твоих,Чтобы стихи в пример галиматьи ходилиИ все бы наизусть для смеха их твердили.Вот слава чем тебя желает увенчать!Пиши еще, пиши — и отдавай в печать.<1816>
