И назовет его нам в висок
Звонко щелкающий курок.
Имя твое – ах, нельзя! —
Имя твое – поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век,
Имя твое – поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток.
С именем твоим – сон глубок.
2
Нежный призрак,
Рыцарь без укоризны,
Кем ты призван
В мою молодую жизнь?
Во мгле – сизой
Стоишь, ризой
Снеговой одет.
То не ветер
Гонит меня по городу,
Ох, уж третий
Вечер я чую во́рога.
Голубоглазый
– Меня – сглазил
Снеговой певец.
Снежный лебедь
Мне по́д ноги перья стелет.
Перья реют
И медленно никнут в снег.
Так, по перьям,
Иду к двери,
За которой – смерть.
Он поет мне
За синими окнами,
Он поет мне
Бубенцами далекими,
Длинным криком,
Лебединым кликом
Зовет.
Милый призрак!
Я знаю, что всё мне снится.
Сделай милость:
Аминь, аминь, рассыпься!
Аминь.
3
Ты проходишь на запад солнца,
Ты увидишь вечерний свет.
Ты проходишь на запад солнца,
И метель заметает след.
Мимо о́кон моих – бесстрастный —
Ты пройдешь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души!
Я на душу твою – не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.
И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому, святому лику
Только издали поклонюсь.
И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твое святое
Поцелую вечерний снег —
Там, где поступью величавой
Ты прошел в гробовой тиши,
Свете тихий, святые славы,
Вседержитель моей души.
4
Зверю – берлога,
Страннику – дорога,
Мертвому – дроги,
Каждому – свое.
Женщине – лукавить,
Царю – править,
Мне – славить
Имя твое.
5
У меня в Москве – купола горят,
У меня в Москве – колокола звонят,
И гробницы, в ряд, у меня стоят,
В них царицы спят и цари.
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Легче дышится – чем на всей земле!
И не знаешь ты, что зарей в Кремле
Я молюсь тебе – до зари.
И проходишь ты над своей Невой
О ту пору, как над рекой-Москвой
Я стою с опущенной головой,
И слипаются фонари.
Всей бессонницей я тебя люблю,
Всей бессонницей я тебе внемлю
О ту пору, как по всему Кремлю
Просыпаются звонари.
Но моя река – да с твоей рекой,
Но моя рука – да с твоей рукой
Не сойдутся, Радость моя, доколь
Не догонит заря – зари.
Стихотворения печатаются по изданию: И. Анненский. Избранные произведения. – Л.: Художественная литература, 1988.
С. 26. СЕНТЯБРЬ. –
С. 27. ВЕТЕР. –
С. 31. ОДУВАНЧИКИ. –
С. 35. ДВЕ ЛЮБВИ. – Стихотворение посвящено родственнику И. Анненского, поэту и переводчику Штейну Сергею Владимировичу (1882–1955).
С.36. СЕСТРЕ. – Стихотворение посвящено жене брата поэта, Анненской Александре Никитичне (1840–1915).
Стихотворения печатаются по изданию: В. Иванов. Стихотворения и поэмы. – Л.: Советский писатель, 1976. – (Библиотека поэта. Малая серия).
С. 39. ЯСНОСТЬ. – Стихотворение В. Иванов посвятил своему гимназическому товарищу, который в 6-м классе гимназии прислал ему пророческую записку: «Я вас угадал. Вас никто не знает. Вы поэт».
С. 42. МОСКВА. – Стихотворение посвящено писателю Алексею Михайловичу Ремизову (1877–1957), знатоку культуры Древней Руси.
С. 43. ЛЕБЕДИ. – Поэт сделал пояснение к автографу этого стихотворения: «Впечатление озера в Таврическом парке, которое расстилается под моими окнами».
НА БАШНЕ. – Стихотворение посвящено жене поэта, Лидии Дмитриевне Зиновьевой-Аннибал (1872–1907), писательнице. Речь в стихотворении идет о квартире Ивановых, увенчанной башней, где по средам собирались деятели культуры Петербурга.
С. 44. МАРТ. – Стихотворение посвящено поэтессе Поликсене Сергеевне Соловьевой (1867–1924), сестре философа Владимира Сергеевича Соловьева.
С. 45. ДИОНИС НА ЕЛКЕ. – По воспоминаниям одного из современников, поэт так рассказывал о возникновении этого стихотворения: «У нас в одной из комнат стояла статуя Диониса с ребенком на руках; в смежной комнате стояла освещенная елка, а комната со статуей оставалась в темноте, что и нашло отражение в стихотворении».
АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ. – Этот двухчастный цикл возник как ответ на стихотворение А. Блока «Вячеславу Иванову» (1912). Во втором стихотворении этого цикла («ПУСТЬ ВНОВЬ НЕ ДРУГ, О МОЙ ЛЮБИМЫЙ!..») есть слова:
