По тротуару сердца на тротуары улицы,В тюль томленья прошедшим вамНад сенью вечера, стихая над стихов амурницей,Серп – золоченым словам.Впетличив в сердце гвоздичной крови,Синеозерит усталым взором бульвар.Всем, кого солнце томленьем в постели ловит,Фрукт изрубинит вазный пожар.И, вам, о, единственная, мои стихи приготовлены —Метр д'отель, улыбающий равнодушную люстру,Разве может заранее ужин условленныйСымпровизировать в улыбаться искусство,Чтоб взоры были, скользя коленей, о, нет, не близки,А вы, как вечер, были ласковая.Для вас, о, единственная, духи души разбрызгал,Когда вы роняли улыбки, перчатку с сердца стаскивая.<p>«Милостивые Государи, сердце разрежьте…»</p>Милостивые Государи, сердце разрежьте —Я не скажу ничего,Чтобы быть таким, как был прежде,Чтоб душа ходила в штатской одеждеИ, раздевшись, танцевала танго.Я не скажу ничего,Если вы бросите сердце, прощупав,На тротуарное зеркало-камень,Выбреете голову у сегодня-трупа,А завтра едва ли зайдет за вами.Милостивые Государи, в штатском костюмеЗаставьте душу ходить на прогулки,Чтобы целовала в вечернем шумеСлепое небо в слепом переулке.Сердца, из-под сардинок пустые коробки,Свесьте, отправляясь на бульвары,Волочить вуаль желаний, втыкать взорные пробкиВ небесный полог дырявый и старый,В прозвездные плюньте заплатки.Хотите ли, чтоб перед вамиЖонглировали словами?На том же самом бульвареВ таксомоторе сегодня ваши догадкиБесплатно катаю, Милостивые Государи.
Октябрь 1913 г. Москва
<p>Осень годов</p>Иду сухой, как старинная алгебра,В гостиной осени, как молочный плафон,Блудливое солнце на палки бра,Не электричащих, надевает сиянье, треща в немой телефон.И осыпаются мысли усталого провода,Задумчивым звоном целуют огни.А моих волос бесценное серебро водойСедой обливают хилые дни.Хило прокашляли шаги ушедшего шума,А я иду и иду в венке жестоких секунд.Понимаете? Довольно видеть вечер в позе только негра-грума,Слишком черного, чтоб было видно, как утаптываетсяземной грунт.Потом времени исщупанный, может, еще не совсемдостаточно,Еще не совсем рассыпавшийся и последний.Не кажусь ли вам старик – паяцем святочным,Богаделкой, вяжущей на спицах бредни.Я века лохмотьями солнечной задумчивости бережноУкрывал моих любовниц в рассеянную тоску,И вскисший воздух мне тогу из суеверий шил,Едва прикрывающий наготу лоскут,И, упорно споря и хлопая разбухшим глазом,нахально качается,Доказывая: с кем знаком и незнаком,А я отвечаю, что я только скромная чайница,Скромная чайница с невинно-голубым ободком.
