Влюбленный юноша с порочно-нежным взором,Под смокингом легко развинченный брюнет,С холодным блеском глаз, с изысканным пробором.И с перекинутой пальто душой поэт.Улыбки грешной грусть по томности озерамПорочными без слез глазами глаз рассветМелькнет из глаз для глаз неуловимо-скорымНа миги вспыхнувший и обреченный свет.Развинченный брюнет с изысканным пробором.С порочными без слез глазами, глаз рассвет,Влюбленный юноша с порочно-нежным взоромИ с перекинутой пальто душой поэт.
Май 1914 г.
<p>Полночь</p>Пробило полночи костлявые ребра,Двенадцать часов перебрали скелет,И голый череп стал бесконечно-добрым,И в нем сквозил надушенный поэт.А дьявол-секунда в красной маске,Хохоча, наливала в стакан вино,И блестки брызг люстрили ласки,Говорили шепотом о вине ином.Вы с хохотом оттолкнули секунду,И отвергнутый Дьявол, проваливаясь, хохотал.Звенели и пели на каждой из струн – дамНовые секунды, наливаясь в бокал.<p>Молитва любимой</p>Ах, не скрыть густым и грустным ресницамГлаз, смотрящих только на одну.Вы по жизни моей, как по книги страницам,С тихим шелестом тихо прошли в тишину,Вы прошли в тишину, серебристое имя,Как неслышная поступь шаговБогомольно несется губами моимиНа алмазы кующихся строф.Как влюбленному мальчику дороги вещи,До которых коснулись любимой рукой,А тоска с каждым днем неотступней и резче,Каждый день неотступней с своею тоской.Никогда не сказать серебристое имя,Никогда не назвать Вас, одну,Как по книги страницам, Вы днями моимиВ неизбежную тихо прошли тишину.
Июль 1915
<p>Осень</p>
Михаилу Кузмину
Под небом кабаков, хрустальных скрипок в кубкеРастет и движется невидимый туман.Берилловый ликер в оправе рюмок хрупкихТелесно розовый, раскрывшийся банан.Дыханье нежное прозрачного бесшумьяВ зеленый шепот трав и визг слепой огня,Из тени голубой вдруг загрустившей думе,Как робкий шепот дней, просить: «возьми меня».Под небо кабаков старинных башен проседьУдаром утренних вплетается часов.Ты спишь, а я живу, и в жилах кровь проноситХрустальных скрипок звон из кубка головок.
25. IX. 1914
<p>Романтический вечер</p>
Вл. Маяковскому
Вечер был ужасно громоздок,Едва помещался в уличном ридикюле, —Неслышный рыцарь в усталый воздух,Волос вечерних жужжащий улей,Отсечь секунды идет панелям,И медлит меч по циферблату.Пролетая, авто грозили, – разделим, разделим…Закован безмолвием в латы,Закрыв забралом чудесной грустиЛицо, неведомый один,Как будто кто-то не пропустит,Не скажет ласково «уйди».
