Все шире вольные поляПроходят мимо нас кругами;И хутора и тополяПлывут, скрываясь за полями.Вот под горою скит святойВ бору белеет за лугами…Вот мост железный над рекойПромчался с грохотом под нами…А вот и лес! И гул идетПод стук колес в лесу зеленом,Берез веселых хоровод,Шумя, встречает нас поклоном.От паровоза белый дым,Как хлопья ваты, расползаясь,Плывет, цепляется по ним,К земле беспомощно склоняясь…Но уж опять кусты пошли,Опять деревьев строй редеет,И бесконечная вдалиСтепь развернулась и синеет,Опять привольные поляПроходят мимо нас кругами,И хутора и тополяПлывут, скрываясь за полями.
1893
<p>«Могилы, ветряки, дороги и курганы…»</p>Могилы, ветряки, дороги и курганы —Все смерклось, отошло и скрылося из глаз.За дальней их чертой погас закат румяный,Но точно ждет чего вечерний тихий час.И вот идет она, Степная Ночь, с востока…За нею синий мрак над нивами встает…На меркнущий закат, грустна и одинока,Она задумчиво среди хлебов идет.И медлит на межах, и слушает молчанье…Глядит вослед зари, где в призрачной далиЕще мерещутся колосьев очертаньяИ слабо брезжит свет над сумраком земли.И полон взор ее, загадочно-унылый,Великой кротости и думы вековойО том, что ведают лишь темные могилы,Степь молчаливая да звезд узор живой.
1894
<p>«Что в том, что где-то, на далеком…»</p>Что в том, что где-то, на далекомМорском прибрежье, валуныБлестят на солнце мокрым бокомИз набегающей волны?Не я ли сам, по чьей-то воле,Вообразил тот край морской,Осенний ветер, запах солиИ белых чаек шумный рой?О, сколько их невыразимых,Ненужных миру чувств и снов,Душою в сладкой муке зримых, —И что они? И чей в них зов?
1895
<p>«Беру твою руку и долго смотрю на нее…»</p>Беру твою руку и долго смотрю на нее,Ты в сладкой истоме глаза поднимаешь несмело:Вот в этой руке – все твое бытие,Я всю тебя чувствую – душу и тело.Что надо еще? Возможно ль блаженнее быть?Но Ангел мятежный, весь буря и пламя,Летящий над миром, чтоб смертною страстью губить,Уж мчится над нами!
1898
<p>«Я к ней вошел в полночный час…»</p>Я к ней вошел в полночный час.Она спала, – луна сиялаВ ее окно, – и одеялаСветился спущенный атлас.Она лежала на спине,Нагие раздвоивши груди, —И тихо, как вода в сосуде,Стояла жизнь ее во сне.
