Я снял узду, седло – и вольноОна метнулась от меня,А я склонился богомольноПред солнцем гаснущего дня.Она взмахнула легкой гривойИ, ноздри к ветру обратив,С тоскою нежной и счастливойКому-то страстный шлет призыв.Едины Божии созданья,Благословен создавший ихИ совместивший все желаньяИ все томления – в моих.
3 февраля 1916
<p>«Настанет день – исчезну я…»</p>Настанет день – исчезну я,А в этой комнате пустойВсё то же будет: стол, скамьяДа образ, древний и простой.И так же будет залетатьЦветная бабочка в шелку —Порхать, шуршать и трепетатьПо голубому потолку.И так же будет неба дноСмотреть в открытое окно,И море ровной синевойМанить в простор пустынный свой.
10 августа 1916
<p>Рабыня</p>Странно создан человек!Оттого что ты рабыня,Оттого что ты без страхаОтскочила от поэтаИ со смехом диск зеркальныйПоднесла к его морщинам, —С вящей жаждой вожделеньяСмотрит он, как ты прижалась,Вся вперед подавшись, в угол,Как под желтым шелком остроВстали маленькие груди,Как сияет смуглый локоть,Как смолисто пали кудриВдоль ливийского лица,На котором черным солнцемСветят радостно и знойноАфриканские глаза.
1916
<p>Москва 1919 года</p>Темень, холод, предрассветныйРанний час.Храм невзрачный, неприметный,В узких окнах точки желтых глаз.Опустела, оскудела паперть,В храме тоже пустота,Черная престол покрыла скатерь,За завесой царские врата.В храме стены потом плачут,Тусклы ризы алтарей.Нищие в лохмотья руки прячут,Робко жмутся у дверей.Темень, холод, буйных галокРанний крик.Снежный город древен, мрачен, жалок,Нищ и дик.
12 сентября 1919
<p>Канарейка</p>На родине она зеленая…БрэмКанарейку из-за моряПривезли, и вот онаЗолотая стала с горя,Тесной клеткой пленена.Птицей вольной, изумруднойУж не будешь – как ни пойПро далекий остров чудныйНад трактирною толпой!
10 мая 1921
<p>Николай Бурлюк</p><p>«Осталось мне отнять у Бога…»</p>
5 op.
Осталось мне отнять у Бога,Забытый ветром, пыльный глаз:Сверкает ль млечная дорогаИль небо облачный топаз, —Равно скользит по бледным тучамУвядший, тусклый, скучный ум.И ранит лезвием колючимСухой бесстрашный ветра шум.О ветер! похититель воли,Дыханье тяжкое земли,Глагол и вечности и боли«Ничто» и «я», – ты мне внемли.
1910
<p>«Неотходящий и несмелый…»</p>
12. ор.
Неотходящий и несмелыйПриник я к детскому жезлу.Кругом надежд склеп вечно белыйАлтарь былой добру и злу.Так тишина сковала душуСлилась с последнею чертой,Что я не строю и не рушуПодневно миром запертой.Живу, навеки оглушенный,Тобой – безумный водопадИ, словно сын умалишенный,Тебе кричу я невпопад.
