Алчбою изнурен несытою паук,Услышав вкруг себя мух скучный шум и зук,И глада своего закрывши тем причину,Вокруг себя, как сеть, расставил паутину.Он насекомым всем животным приказал,Чтоб преходить никто чрез ону не дерзал,А кто дерзнет, тому казнь смертную уставил.Тут шершень сквозь ее полет свой вдруг направил,Жужжанием своим предерзким зашумел,И сеть его пробив, он быстро пролетел.Зря муха на сие, исполненна боязни,И видя, что паук оставил грех без казни,Конечно, мнила, казнь вотще положена.Сквозь мрежу пролететь дерзнула и она,Простерши крылья вдруг пустилася без страху,Пробиться сквозь плетень лишь думала с размаху,Как, зажужжав, она запуталась в сетях;Не в силах ускользнуть трепещет, видя страх.Рыданьем пробужден трепещущей и стоном,Идет паук, свой глад скрывая под законом.От страху обмерла, дух притаила свой.Он, думая, что спит, растрогивал рукой.«Начто ты, — говорил, — устав мой нарушаешь?И с шумом ты мою ограду разрушаешь?»«Я ль, — муха вопиет, — разрушила твой дом?То шершень учинил, пустившись напролом,Он бурными прервал крилами паутину,И подал тем и мне он к смелости причину.Коль ревом он тебя не возбудил от дум,То льзя ль, чтоб слабый мой тебя встревожил шум?Когда потряс, летя, тобою он и домом,Жилище всё твое своим наполнил громом,Ты скрыл в молчании, и будто не слыхал,Спокойно на его неистовство взирал.Я, мня, что твой приказ была едина шутка,Пустилася за ним без дальнего рассудка».— «Ты знаешь, — рек паук, — за дерзость смертна казнь».— «Почто ж, — рекла она, — презрев сию боязнь,Лишь шершень за рубеж преходит твой безбедно?А мне проползть нельзя чрез твой предел безвредно.Ах, мне ль одной закон! И мне ль одной устав!Не видна ль и впотьмах таких криви́зна прав?»— «Умна, — паук сказал, — и рассуждать умеешь,И умствовать еще ты и в оковах смеешь;Но разности в речах избегнуть не могла:Раз рубежей, другой пределом нарекла.За шершнем далеко отсель гоняться следом,Промчался он давно, и путь его не сведом.А если для шершней препоны мне крепить,То паутину всю мне должно истощить.Ты ближе от меня, и сла́бее ты в силах,И мне голодному в твоих кровь сласше жилах».Чуть муха глас дала: «Так разве для того...»— «Я с голоду, — сказал, — не слышу ничего».Вдруг с кровью иссосал любезну жизнь у мухи.Подобным образом судьи бывают глухи,Как с шумом кто летит сквозь паутину прав,Хотя для всех равно предписанный устав.<1775><p>269—298. Эпиграммы</p><p>1 КРИТИКУ<a l:href="#comment_269">{*}</a></p>
