Вначале смертный быв в объятиях природы,Отвергнул житие любезнейшей свободы,Приятной пищей он питаться не хотел,И нежности ее драгие все презрел:Питала как его пресладкими плодами,Поила чистыми из недр своих струями,И, усыпив его под тенью древ густых,Печали не дала ниже в мечтах ночных.Являла новые всяк час ему забавы,Прекрасные луга, долины и дубравы;Гуляя по лесам, играя в рощах с ним,Бодрила нежный дух веселием драгим.Хоть не было у них огромныя музы́ки,Напевом сладким птиц они сзывались в лики.Не знал сей человек тогда: что за печаль?И нужда для него на свете в чем была ль?Он беспредельною свободой наслаждался,И в недро естества он в неге к сну склонялся;Натурой был от сна к забавам возбужден,И к новым красотам он ею был веден,Где в теле и в душе была царицей вольность,Довольство в житии, естественная стройность,Которой человек щедроту пренебрег,И к общежитию стесненному прибег.И тем-то потерял свободу он драгую,Плод горести вкусил, печаль и скорбь презлую,И нужды многие в сообществе узнал,И жизнь он растворять печалью начинал;Познал он тесноту, познал тогда неволю,И тщетно возвращал уж невозвратну долю.Он, скуку и печаль зря в новой жизни сейИ видя обще зло от участи своей,Вздохнул, задумался, изыскивать стал средство,Чем можно утешать печаль свою и бедство.К отраде изобрел в дни смутные ОрфейПриятной арфы тон чудесный с первых дней.Служило мало то посредство к утешенью,И прежних всех забав бесплодно к возвращенью.Покою мало днем, в ночи не много сна!Что ж? Бахус приобрел от скуки вкус вина.Искал его везде, и много в том трудился,Чем от снедающей он скуки свободился.Он новый способ всей вселенной показал,И радость в нем на час он опытом узнал,Что служит хмель его к забвению печали,Которую в градском жилище причиняли.Мы новиной сию докажем старину.Чем в большем рабстве кто, тем склоннее к вину,Чем более из нас теснится кто в неволе,От грусти завсегда тем пьет вина он боле;От грусти, говорю, что слышал я не раз,Когда, напившись пьян невольник чрез приказ,Он оправдать себя перед начальством тщился,Что он от грусти пьян бесчувственно напился.Он тем надеется печаль свою смягчитьИ горести свои несносные забыть;Но тщетно падший он достигнуть мнит свободы,Спокойства и забав, нам данных от природы.Я речь, красавицы, простреть желаю к вам!Вы можете теперь служить примером нам:Румянцем красите свое лице прекрасно,Тем тратите лица природный цвет напрасно;На вас румянца жар естественный горит,Но смесь румян его снедает и тушит.Так скукой человек во обществе стесненный,Нам кажется вином на время ободренный.Он смел на краткий час и весел от вина,Летает мысль, от уз избавившись, вольна́,Румянца нежный цвет в лице его играет,И бледность щек его внезапно расцветает.К забвению тоски вино он бедный пьет,К рождению забав другой стакан нальет,И скоро от него веселие прибудет,Что грусть и радость всю и сам себя забудет.Склонился и уснул утешен от вина;Но что сей весельчак, проснувшися от сна!Встал пасмурен лицем, не чувствуя прохлады,И видя прежню жизнь, лишается отрады:Он в сердце чувствует своем безмерный жаль,Где зляе прежних дней грызет его печаль,Нет бодрости уже, и губы посинели,Вчерашний цвет опал, и щеки побледнели.Где шумных сборище, там сущий зрится ад;В Америке вино чтут жители за яд,Исполненных вином за бешеных вменяют,И как на фурию со ужасом взирают:Со страхом зрят на то, что яд без страха пьют;К сей муке произвол они чудесным чтут.Хоть можем мы сей яд привычкою умерить,Но опыт иногда в том может нас уверить,Что если б человек дошел до зрелых лет,Воспитан в трезвости, где винных питий нет,И если бы дерзнул уж в летах совершенныхВдруг столько выпить он крючков обыкновенных,Сколь много пьяница до положенья пьет,То мню, что от того, конечно, он умрет.Преславно Персия натуре подражала,Умеренность в питьи и в пище наблюдала.Кир в Мидии вино за яд смертельный счел,Когда на пиршестве у деда он сидел;Против обычая страны, где он родился,Зря мидян шумных вдруг и деда, удивился,Которому стакан наутро пить подав,Что не отведал сам, пред светом вышел прав.Блаженны, где вина и роскоши не знали!Посредство ли сие к забвению печали?К рождению забав нам служит ли оно?Свободу ль возвратит утраченну вино?Веселье древнее вовеки не возвратно,И время дней златых не прийдет к нам обратно,Лишь здравие вредим излишним мы вином,И производим жизнь короче дней числом.Коль трудно возвратить, утратив раз, свободу,И отчужденную присвоить вновь природу!Всяк выпивши сего до полпьяна питья,Что бодрость возбудит, то в том не спорю я,Что тем произведет он радость натуральну;Но тут же он на мысль приводит жизнь печальну,И в сердце слышит глас утраты дней златых;Волнуясь посреди движений тайных сих,Возжженна кровь кипит, дух радостью бодрится,То ноет в некий час, то в тот же веселится,То в жалость входит вдруг, не зная сам о чем,И думает легко в отваге обо всем.Затем-то на предмет велик и запрещенный,Стремится пламенем питья сего возжженный.Коликая вражда бывает вспаленаМежду сосед своих и ближних от вина,Коль часто злобные горят в пиянстве ссоры,Коль бедственны шумят между друзей раздоры!Всегдашный опыт зрим, всегдашный зрим пример:В пиянстве человек лютейший самый зверь.В мятежной жизни сей мы зрим по вся минуты,Кто агнец в трезвости, тот в шумстве тигр прелютый.Не можно погасить сего огня ничем;Сия вода одна лишь может жить с огнем.Ни ревность, ни труды, ниже усердна служба,Ни верность, ни любовь, ниже любезна дружба, —Возжженной от вина вражды не утушит;Пронзен докажет то от Александра Клит.О дом, откудова болезни и печали,И плач с рыданием далече отбежали,В котором нет скорбей, ни страха, ни забот,И где презренна смерть так равно, как живот!В тебе возопия, безмерное пиянствоРождает всякий день неистово буянство!В тебе законов нет, разбору, ни чинов,Но равенство у всех без строгости оков;Где увещания чинятся не словами,Но посреди лица толсты́ми кулаками:Выходит из тебя не малое числоВ полунощной тени устроенных на зло,В тебя вступают все свободой одаренны,Выходят из тебя веригами стесненны!Кто робок в мятежах, в убивстве и в войне,Тот ищет смелости во вспыльчивом вине.Кто с склонностью на свет к убивству не родился,Напившися его, на всяко зло стремился.Иной, что пил вино, чрез то злодеем был;Иной, чтоб оным быть, его нарочно пил.И тем-то, кто дела опасны начинает,Для смелости вина на первый раз вкушает.Я чаю, что Икар его довольно пил,Когда он прелететь широко море мнил;И тем великую отвагу принял вскоре,Что взнесся высоко, пал, солнцем тая, в море.Когда б с опасностью пониже полетел,Достиг бы, может быть, к концу и уцелел.Для смелости Колумб, я чаю, упивался,Когда он новую страну найти старался;Невинной простоте нанес немало бед,Свирепства своего оставил вечный след.Он по трудах едва успел сойти на сушу,Простую стал терзать и неповинну душу:Опасны принимал и тяжкие труды,Чтоб ярости своей посеять там плоды;Он вольности лишил, и век смутил блаженный,Лишил того других, чего был сам лишенный.Коль и́нных и себя сокровища лишил,И в тесных бытие пределах заключил,То пьянством услаждать был в нужде огорченья,И тяжкие свои смягчать вином мученья,Что тихо должен он терпеть в своей стране;Но можно наблюдать умеренность в вине.А вы, пияницы! Возляжьте и проспитесь,Погребены вином и крепким сном, проснитесь,Познайте вы проснясь, коль радость вам кратка.Пробудка столь тяжка, дремота столь легка.Слипаются глаза, вином отягощенны,Трясутся бледные едва оживши члены;Вы пасмурны лицем взираете на свет.Еще ль охота вас к забаве сей влечет?Вы видите в нем вкус; вы видите прохладу.Какую вы нашли с похмелья в нем отраду?Я слышу голос ваш: «Ох, голова болит!И жажда адская всю внутренность томит!»От лишнего питья и частого отстаньте,И льститься мнимым сим веселием престаньте,Здоровья и своих дней всуе не губя,Печали позабыв, чтоб не забыть себя.<1778>
