Герой! твоих побед я громом изумлен,Чудясь, безмолвствовал в забвении приятном;Но тем же громом я внезапно возбужден,В восторге зрю себя усердию понятном.Сорадуясь огню, чем грудь моя горит,Мне гений лиру дал с улыбкой нежных взоров, И лира петь велит: «Велик, велик Суворов».«Правдив сей глас,— твердят враждебные толпы, —То знает наша грудь, тверда как горный камень;Но взгляд Суворова — скользят у нас стопы,И превратится в лед турецких персей пламень.Единым именем он — молнии удар;Где он, уже молчат орудий наших звуки, Нас кроет хладный пар И сотрясутся руки.Узря волнуемый его пернатый шлем,Пагубоносную мы зрим себе комету,Предтечу бурных туч со пламенным дождем,Носящих гибель нам, стыд вечный Магомету.Приближится она — приближатся оне,Расторглися — летят перуны беспрестани. Вотще визирь в огне Подъемлет к небу длани.Вотще возносит он со воплем алкоран,И, видно, наш пророк не в небесах, во аде;До турок ли ему, он сам себе тиран.Мы престаем просить глухого о пощаде;Мы престаем и, знав, что к нам Суворов строг,От ядер пушечных не ждем приятных следствий, И легкостию ног Спасаемся от бедствий».Так враг признателен! что ж росские полки?Их глас, как сонмы вод, шумящ и совокупен:«Суворов где, там власть всемочныя руки,Там страха нет сердцам, и самый рок приступен.В его деснице меч нам светлый облак в день,Столп огненный в ночи, стремящий в сопостаты Смертей различных тень И молнии крылаты.Где он, там каждый строй и каждый полк — стена,Все — твердый адамант, и все единодушны;Нам гладок путь — холмов кремнистых крутизна;Единый миг — и все готовы и послушны.Пусть Рымник с Кинбурном соплещут славой нам,Сраженны где чалмы — забавная потеха! — Различно по полям Катались как для смеха.Что сих побед вина? герой наш мало спит,Исполнен к отчеству любви и к богу веры;Он скор, неутомим, предчувствует, предзрит,Спокойно зиждет всё, сообразует меры,Любим подвластными, их попечитель нужд,Труды являет им как некие забавы; Корысти подлой чужд, Ревнитель россам славы.Коль славно для него и днесь и в поздный век!Германских вождь полков, с ним лавры разделяя,Руководителем своим его нарек,Почтеньем воскрилен и зависть попирая.Великих свойство душ! достоинства любя,Кобургский как герой и действует и мыслит, Возвышенным себя Чрез униженье числит».Таков, Суворов, ты под шлемом и с мечом,Таков, как молнии твои в противных мещешь;Но ты же с ласковым и радостным лицомСредь лика чистых муз и песням их соплещешь;Почтен сединами, средь шума, средь войныМинуты для наук искусно уловляешь, С цветами тишины Ты лавры сопрягаешь.Герой с героями, при важности беседКак рвеньем пламенным ко благу россов дышишь,И, мыслями вперен грядущих в связь побед,Шутя, к младенцам ты, как быть героем, пишешь.Велик, велик тобой описанный герой;Но я, коль сердцем я своим не обольщаюсь, В нем вижу образ твой И оным восхищаюсь.О! если б мне твой дух и легкое перо,Изобразил бы я... Судьба не так решила:Вития слабый я, усердье лишь быстро́,Усердие быстро — изнемогает сила.Ты, снисходя мне, граф, доволен оным будь,Прими, прими мой стих, что сердце мне вещало, В себе питала грудь, Усердье начертало.Услужливый зефир, обрадуй, воскрились,Неси к Суворову, неси мой голос лирный!Любезен, ласков, ты там с громом подружисьИ звукам бранных труб вещай приветства мирны.Летя к нему, не бойсь: приятен им герой;Пременят для него угрюмость разговоров И повторят с тобой: «Велик, велик Суворов».1789
