Волки воют... ночь осенняя,Окружая мглою темноюВетхой хижины моей покров,Посреди пустыни мертвыя,Множит ужасы — и я один!Проводя в трудах ненастный день,И в постеле одиноческойЯ надеялся покой найти;Но покой бежит из хижины,Где унынье прерываетсяТолько свистом ветра бурного!Отворю, взгляну еще в окно —Не мерещится ль заря вдали?Не слыхать ли птицы бодрственной,Возбуждающей людей на труд?Не поет ли вестник утренний?Воют волки... ночь ненастнаяОбложила всё лице землиХладом-ужасом — и я один!Холод, ужас и уныние,Дети люты одиночества,Обвилися, как холодный змей,И в объятиях мучительныхДержат грудь мою стесненную;Ленно в жилах протекает кровь,Бьется сердце, хочет выскочить,Ищет, кажется, товарища,С кем напасть бы разделить могло.Кто жестокий жребий бедственныйПосреди степей живущегоВ тесной падающей хижине,Где витает бедность вечная,И ненастну ночь холоднуюРазделить с тобой отважится?Ты одна, о мой душевный друг!Дух спасительный судьбы моей,Ты одна б со мной решиласяС чистой радостью сердечною,Как блаженство, и напасть делить.О, когда б ты здесь была со мной,Не посмело бы уныниеПри тебе, мой друг, коснуться нам!Буря, мрак, пустыня, хижинаВ тесных пламенных объятиях,Под крылом любви испытаннойУмножила б наше счастие.Но мой друг уж далеко отсель,Вслед за нею покатилисяКрасны дни мои и радости.Холод, ужас и уныние,Вы теперь мне собеседники,Незнакомые товарищи!Ваши хладны узы грудь моюНаполняют неким бедственным,Смертоносным едким холодом...Ах, давно ли в узах счастияЯ утехи не видал концаИ не знал числа забав моих?Мне горячность друга милогоУдовольствий неописанныхБесконечный круг готовила.Бесконечной ночи бурной визг,Умножаясь, продолжается...Что за страшный громовой ударПотряхнул пустыню спящую?Отдался в лесу, и лес завыл?Выйду, встречу ночь лицом в лицо,Посмотрю на брань природных сил…Вихрь изринул с корня старый дуб,Опроверглась кровля хижины,Буря мрачная спасла мне жизнь,Знать, из утлого пристанища,Знать, затем меня и вызвала.Но что, что ты мне, несчастный ветр,Что принес на крыльях трепетных?Жар исполнил хладну грудь мою,Из источника сердечногоРазлилася кровь кипящая...Голос... имя... но послушаем...Ах, я слышу голос девичий,Умирающий, растерзанный;Стае хищной, злобной, воющейЖертва юная досталася!И последние слова ее,Чувства нежного свидетели,Излетели из прекрасных устВместе с именем любезного...О! несчастные отец и мать!Оконча́в свой обыде́нный труд,В ваши нежные объятииОдинокая, любимаяДочь любезна торопилася...Уже скатерть белобранаяНа столе дубовом постлана,Уж стояли яствы сладкие,И в восторге мать злосчастнаяСуетилася, готовилаДля дитяти ложу мягкую,Где бы юная работницаОтдохнула, освежилася.За воротами отец стоял;В темноте ему мечталося,Что несется в светлом облаке,Облеченна в ризу белую,В небеса душа прекрасная.«Умерла моя любезна дочь,И печаль вошла в мой горький дом», —Он сказал, и бледность смертнаяОблекла его унылый взор,Ноги горестью подсе́клися...Но далёко и давно ужеВышел встретить за околицуНину милую сердечный друг.Для любви его пылающейНет ни вихрю, нет ни мрачности.Терн ему и камни кажутсяПуть, травой душистой устланный.Он летит вперед, надеясяВстретить ангела любви его.Воротися, добрый молодец,Для тебя уж ночь не кончится,Не придет уж на заре к тебеЗа ушко любовь будить тебя,Далеко уж твой сердечный гость,И часы твои счастливыеПогрузились в бездну вечности…Вся деревня завтра празднуетДень веселый, день рожденияКрасоты, добро́ты, прелестей,—День, в который мир украсила,Как взглянула в первый раз на светНежный друг твоей горячности;На восходе солнца красногоПридут с пляской, придут с песнямиВсе ее подруги верныеК дому юноши печального.Спросят — где? куда деваласяКоноводка дней их праздничных,Где душа игры, веселости?Где румяная, где розоваИх подруга голосистая?На устах твоих спеклася кровь,И на веждах тяжких, горестныхЗамерла слеза горячая.Ты покажешь мановениемЧлены нежные растерзанны,И потерю вашу общуюОбличит черта кровавая...Не всходи ты, солнце красное,Продолжися, ночь ужасная...Может, ветра свист в ущелинахМне в пустынном одиночествеПоказался голос девичий.Сентябрь 1797
