Потом я подошел к двери и уставился на эти бескрайние снежные поля, которые с бешеной скоростью проносились туда, откуда мы бежали. Глазу зацепиться не за что — один только снег… Такой мягкий и ласковый, когда вечер, тусклые фонари на ветру раскачиваются, снег кружится и норовит залепить глаза, уши, нос, рот, но со мной — Мэри, и мы вдвоем, в тени дома, за углом, чтоб не видели ее предки, и мы целуемся, и кончик ее языка пронзает меня до самого сердца, и дальше, и горячая волна желания захлестывает меня, и мои руки в исступлении начинают неистово сжимать хрупкое тело моей маленькой Мэри, и она чувствует мое желание, и успевает остановить меня, отрывается от моих губ, и я, ошалевший, замираю с открытым ртом, который через секунду оказывается набит снегом… Но уже тогда, с Мэри, я знал, что снег бывает другим… Твердым, как кол, который вбивают тебе в глотку, и вонючим, как будто хлебаешь ты из отстойника, в коровьем хлеву… Нам было по двенадцать, мне и рыжему Эдди (хотя выглядели мы на все шестнадцать), когда мы решили пошмонать машины на платной стоянке хромого Зауэра. Мы знали, что запросто с ним управимся, если что, и он действительно застукал нас, но не поднял шуму, а вызвал лягавых, и мы поняли, что вляпались, когда сразу с двух сторон заверещали сирены и через секунду Зауэр навел свой прожектор на тот участок, где мы затаились. Мы с Эдди, как договаривались, кинули жребий, и мне выпало принять удар на себя. Я прополз под машинами, к самой крайней в ряду, дернул за ручку ее дверцу, чтоб вырубилась сигнализация, вскочил, перемахнул через ограждение и рванул что было сил. Я слышал тяжелый топот зимних ботинок полицейского, я знал, что мне не уйти. Просто в эту минуту Эдди должен был «сделать ноги» с другой стороны стоянки, что, кстати, и произошло. А лягавый, догоняя меня, дал мне своим кованым пудовым ботинком по ногам, и я уткнулся носом в снег. Хотел подняться, но не успел, — получил второй удар по ребрам. Дикая боль скрутила меня, но чтоб не получить ботинком по зубам, я сгруппировался, качнулся маятником в сторону и смягчил удар руками, хотя при этом опрокинулся на спину. Тут подоспел еще один фараон, и они оба, пожалуй, поняли, что с меня много не возьмешь. Вот тогда-то они меня, взяв за ноги, и окунули несколько раз в ближайший сугроб, каждый раз заталкивая все глубже и глубже. Может, эти ребята даже внимания не обратили, что запихивали меня в снег, который уборочная машина сдвигала в сторону с проезжей части… Просто хотели малолетку проучить…
Я вздрогнул от боли воспоминаний и, подумав, что Мэнни закимарил немножко, обернулся, но он, как и я, стоял, глядя на те же снежные поля. Я решил прервать затянувшуюся паузу:
— Послушай, Мэнни, а может, мы просто смоемся отсюда? Ну, может, возьмем и просто спрыгнем, а? Что скажешь?
Мэнни пробормотал, продолжая думать о своем:
— Шею сломать мы всегда успеем. Стоит только захотеть…
Пришлось согласиться.
— Пожалуй, ты прав… Оставим эту возможность на будущее…
А Мэнни, выйдя из размышлений, сказал:
— Надо выяснить, что случилось…
— Надо, конечно, только как нам это сделать, старина?
Он уже натягивал защитные очки.
— Надо идти вперед и все выяснить! Действительно, черт возьми! Чего сидеть сложа руки?!
— Точно! Надо выяснить, что происходит! Пойти вперед и выяснить, черт побери, что же происходит…
Мэнни открыл ящик с инструментами, что стоял в тамбуре, и достал разводной ключ. Я показал на шарф, который валялся на полу, и попросил:
— Дай-ка мне его, приятель…
Вместе с шарфом Мэнни протянул мне отвертку.
— А это зачем?
— Припрячь где-нибудь на себе, — сказал Мэнни. «А почему бы и нет?» — подумал я и ответил:
— Отлично.
Мэнни не смутил меня даже тем, что добавил:
— Только без моего приказа в атаку не бросаться, понял?
— Понял, — ответил я, и мы шагнули к двери.
С утра в воздухе — и все напрасно. Никаких следов. Патрули курсируют вдоль Американки, они сообщают, что трупов, вынесенных на берег, не замечено. Но не испарилась же эта парочка, в самом-то деле!..
— Полиция штата вызывает пост номер один…
Ну, что они хотят мне сообщить?
— Полиция штата вызывает пост номер один. Прошу вас, отвечайте… У нас имеется информация о бежавших заключенных…
Пилот посмотрел на меня и прибавил громкость.
— Рэнкен, это сообщение для вас. Голос по радио продолжал:
— Звонили из службы безопасности железной дороги. На сортировочной найдена одежда заключенного. Судя по всему, это одежда заключенного Логана.
Конлэн, не глядя на меня, спросил:
— Как же им удалось так далеко забраться? Я хмыкнул:
— А я-то что вам говорил? — и взял микрофон радиосвязи:
— Передайте на сортировочную, что я буду у них через десять минут. И что тамошние офицеры должны быть в полной готовности. В передатчике щелкнуло:
— Полиция штата приняла ваше сообщение. Мы направляемся туда же.
Еще раз раздался щелчок, и они отключились. Потирая в предвкушении удовольствия руки, я сказал Конлэну:
— Ну вот, теперь-то уж мы позабавимся… Впрочем, чего скрывать, я произнес это вслух, доставляя наслаждение самому себе.
