Пришлось немного повозиться с разъемом, но игра стоила свеч. Я имел право на свою жизнь и жизнь Рэнкена, с которым судьба связала нас до последнего вздоха. Но не на жизнь этого пацана и, тем более, не на жизнь девчонки. В окне второго локомотива показались они оба. Бак что-то закричал. Я прислушался, ветер донес:
— Мэнни! Заткни этот двигатель! Мэнни! Черт бы тебя побрал! Заткни его, Мэнни!..
Я смотрела ему вослед и не могла удержать слезы.
Бак кричал:
— Заткни его, Мэнни!. Я поняла, чего добивался тот от Бака, когда пинал ногами, отшвыривая меня в сторону и пытаясь выгнать Бака из кабины.
— Заткни его, Мэнни! Это все, что ты должен сделать! Мэнни!..
И я оборвала этот крик:
— Он сам знает, что ему делать. Бак зарыдал:
— Заткни его, Мэнни! Черт бы тебя побрал! На удаляющемся от нас локомотиве Мэнни приподнялся, уцепился за лесенку и начал взбираться на крышу.
Я пытался дотянуться до кнопки, пытался вырвать поручень, к которому был прикован, пытался снять наручники, зубами вцепился в них в конце концов, но все было бесполезно. Мэнни не вернулся в кабину, но я знал, что он не ушел. Я чувствовал его где-то рядом… И с каждой секундой таяла моя надежда, что Мэнни вернется и нажмет кнопку, чтобы остановить поезд. В какой-то миг мне даже показалось, что мы еще быстрее припустили навстречу своей смерти.
Я не мог сдержаться. Я плакал и кричал:
— Он сделал это! Он сделал это!
Мэнни выкарабкался на крышу локомотива и сделал несколько шагов. Потом постоял, согнувшись, несколько секунд, медленно разогнулся и развел руки в стороны. Я замер, увидев эту фантастическую картину.
