Что называется, наконец-то сбылась мечта идиота! Я возвращался назад не только с некоторым количеством заработанных денег, с большим количеством необходимых вещей и подарков, но и с перспективами на дальнейшую хорошую работу. Как тут было не радоваться? Это было неплохой наградой за все тяготы и лишения, за всю жару и другие мучения, за все предательства и издевательства, а главное, было хорошей базой для самоутверждения в той непростой обстановке, которая по-прежнему царила в своей стране.
В конце месяца мои студенты написали экзаменационную работу, оценить которую мне было очень трудно. Мы с их руководителем профессором Пань Хун решили оценивать ее просто методом зачета, который за старание получили почти все, во всяком случае, все те, кто хоть что-то написал, а не сдал чистый лист.
Подводя итоги, я сказал:
– Мне было очень интересно с вами работать, но за эти 17 занятий мы только-только успели немного познакомиться. Научиться же за это короткое время русскому языку, тем более научиться писать какие-то работы невозможно, поэтому я даже немного не удовлетворен своей работой. Вижу, что и некоторые из вас тоже немного разочарованы, надеялись на большее. Кое-кто даже указывал, что методика китайских преподавателей им нравится больше. Я понимаю, что вам трудно понять мою речь на русском языке, а речь китайских преподавателей на китайском для вас является родной. Своей целью я ставил исправление ошибок в русском языке, которые вы делаете, несмотря на работу даже своих китайских преподавателей. Наша задача состояла в том, чтобы не говорить О (!) русском языке, а пытаться им пользоваться.
Руководство факультета на прощание устроило посиделки явно по инициативе профессора Пань Хун, но хорошего разговора не получилось: все понимали, что я обижен на них за то, что они отказались приглашать меня в свой университет. Перед отъездом у меня побывали все знакомые мне люди: профессора Ли Миньбин и Ли Цзышен, магистрантка Ксения, ее подруга Вера. Приходили попрощаться.
Но приятнее всех удивил один из дежурных в нашем общежитии для иностранцев, с которым мы даже не были знакомы. Этот пожилой человек, как правило здесь работают вышедшие на пенсию преподаватели, вдруг стал выяснять, когда я еду, приеду ли еще и пожелал мне возвратиться, высказываясь весьма тепло в мой адрес. Это меня немного растрогало. Все-таки люди видят многое со стороны, чего мы сами порой не замечаем. Ведь дежурные не могли не видеть, что я не дебоширил и не пьянствовал, что ко мне постоянно приходили и разыскивали меня китайцы разных возрастов, и молодые, и старые, которым я был зачем-то нужен, и что я общался с ними по-доброму.
Наступило время прощания и в нашей лавке на рынке. Мои молодые друзья были очень расстроены, во-первых, потому что за эти полгода они очень привязались ко мне, а во-вторых, они оставались без нужного им переводчика, которого еще предстояло где-то найти. Они пригласили меня на прощальный ужин и даже хотели прийти проводить меня на вокзал.
Глядя на то, как наши «челноки» активно закупают их кофты, я тоже решил приобрести такие кофты в качестве подарков для своих родственниц. Эти кофты обладали большими преимуществами перед другими подарками, поскольку их размеры подходили на любой рост и объем как груди, так и всего прочего. Они вполне отвечали вкусам любой самой прихотливой модницы. В их неплохом качестве за это время я успел убедиться даже сам, поскольку всю зиму носил на работу для сугрева мужской вариант кофты из такого же материала, и главное, весили они совсем немного, а именно вес был для меня большой проблемой. Собираясь уходить, я обратился к господину Ляну, который в это время остался старшим:
– Я хочу купить у вас несколько кофт в качестве подарков для своих родственниц.
– Конечно, выбирайте любые.
Я отобрал из коробок разные кофты, которые по моему разумению подходили разным женщинам моей семьи, и достал кошелек для того, чтобы рассчитаться.
– Что вы, что вы? – возмутился Лян, отталкивая мои деньги. – Это наш подарок вашим родным.
– Нет, нет! Я хочу купить, – пытался возражать я.
– Берите, берите, не стесняйтесь. У нас есть обычай, отправлять подарки родным того друга, который уезжает.
Молодой рабочий Алун, с которым у меня сложились особенно хорошие отношения, молча складывая отобранные мною кофты, в этот момент стал незаметно оттирать меня от хозяина, тем самым как бы стараясь прекратить наш ненужный спор и не дать мне расплатиться. Немного поломавшись, я все-таки вынужден был взять эти кофты в качестве подарка. Надо признать, что особенно уязвленным при этом я себя совсем не чувствовал, потому что понимал, что какой-то дополнительный доход я им все-таки приносил.
