– На кой мне твоя бумажка? За проезд надо платить монетой.
Виктор в изумлении оглянулся на полноватую белокурую женщину, замершую в проходе. Она, уперев руки в бока, с недовольством смотрела на пассажира.
– Так вот же билет! Я за него заплатил. Что вы еще с меня требуете?
– Обол, дурная твоя башка! – скрипуче протянул дед.
Он неожиданно засунул себе в рот скрюченные пальцы и, пошарив там несколько секунд, извлек на свет потертую серебряную монетку. Обтерев ее от слюней, дед послушно положил деньги в протянутую ладонь проводницы. Виктор смотрел на все это с легким ужасом. Зачем старику понадобилось таскать во рту монету, и почему женщина так спокойно ее приняла?
– А теперь ты плати, – белокурая дама нетерпеливо повернулась в сторону Вити.
– Да вы что! Какие деньги? У меня есть билет. Все уже оплачено.
– Да не нужны никому твои деньги и билеты, – дед застучал палкой. – Дай обол.
– Нет у меня никакого обола. Я не ношу деньги во рту!
– Ты, может, и не носишь, но тебе их туда кладут. Поищи во рту, – грубо гаркнула проводница.
– Да вы что тут все, с ума посходили? – не выдержал Виктор.
– Не тяни время, у нас его и так осталось немного. Ищи давай!
Старик с неожиданной ловкостью махнул палкой и ударил попутчика по ноге. Витя, напуганный поведением двоих сговорившихся ненормальных, скорее сунул пальцы в рот, чтобы доказать им, что ничего у него там не спрятано. Но к его величайшему изумлению под языком лежала монета, которой там буквально мгновение назад не было.
Вытащив блестящую круглую вещицу, Виктор воззрился на нее с ужасом.
– Ну вот! Наконец!
Проводница быстрее выхватила обол из дрожащих пальцев пассажира и удалилась так же стремительно, как и появилась.
– И чего только кричал, – проскрипел старик.
– Откуда? Как?.. – Витя все еще смотрел на свои пальцы, а языком судорожно ощупывал собственный рот. – У меня не было там этой монеты. Что это за чертовщина?!..
– Конечно, не было. Тебе ее недавно положили. Ну, надо же за переправу заплатить.
– Какую еще переправу?!
– Да не ори ты так. Переправу на тот свет, конечно.
Виктор хотел еще что-то прокричать, но когда последние слова собеседника дошли до его разума, то все мысли неожиданно разбежались, оставив пораженного мужчину в одиночестве.
– О чем вы говорите?..
– Ой, тьфу! Да ну тебя, молодой! Иди сам по поезду походи, да разузнай все. Что ты ко мне-то прицепился?
Дед раздраженно встал на ноги и замахал трясущейся рукой, прогоняя Витю со своего места. Ему ничего не оставалось, кроме как покинуть купе, где становилось совсем нечем дышать. Первым делом мужчина направился к проводнице, надеясь задать ей свои вопросы. Белокурая пышная женщина нашлась в прохладном тамбуре, где она пыталась что-то рассмотреть в замерзшем окне. Иногда она с ожесточением терла стекло, счищая ледяную корку, и все так же не отрывала взгляд от пейзажа.
– Извините. Вы можете мне объяснить, что здесь происходит?..
– Мы едем в поезде, – с нескрываемой насмешкой в голосе ответила проводница.
– Но куда мы едем?
– До самого конца.
Женщина обогнула застывшего Виктора и, распахнув соединительную дверь между вагонами, шагнула туда, с оглушительным грохотом захлопывая за собой металлическую створку. Мгновенно бросившись следом, мужчина надавил на ручку, но она лишь скрипнула, даже не собираясь открываться. Проведя несколько секунд в попытках отпереть дверь, Витя был вынужден бросить свою задумку. Похоже, в этом поезде творилось что-то странное, и почему-то никто ничего не хотел говорить единственному пассажиру, находившемуся в неведении.
Прежде чем покинуть тамбур, Виктор подошел к тому месту, где до этого стояла проводница. Он глянул в крошечное окошко, почищенное от инея, и то, что он увидел, шокировало его. Поезд ехал по воде. Не по мосту или же прибрежной насыпи, а прямо по середине какой-то немыслимо широкой реки. Куда бы мужчина ни кидал взгляд, везде до горизонта простиралась темная зеркальная поверхность. Тяжелые волны поднимались из-под колес поезда и уносились вдаль.
Витя уже ничего не понимал. Где он оказался? Куда они едут? И почему совсем ничего не ясно?
Еще раз достав из кармана старый мобильник, он взглянул на экран. Сети не было, как и прежде. Нельзя было даже позвонить жене и рассказать ей, какие странные вещи творились в этом поезде. С другой стороны, ведь не могло же так оказаться, что Виктор был единственным пассажиром, от кого укрыли всю правду. Ему с трудом верилось, что во всех вагонах ехали только знающие люди, которые говорили загадками и носили во рту монеты.
Следовало проверить эту догадку.
Несколько раз на всякий случай подергав ручку двери, ведущей в соседний вагон, мужчина убедился, что проводница все же ее заперла. Но почему? Почему ему нельзя пройти в плацкарт, мимо которого он свободно шел, как только попал в поезд.
