Мне об исчезающих мужьях печалиться было некогда, хватало забот с детьми – с их вечными проблемами и болезнями.
…Врач так и сказал:
– В одежде – нельзя! – я стащила шубу с себя и с больной дочки и бросила в угол – вешалки в обозримом пространстве не было.
Они так и лежали – в ободранном больничном коридоре, в самом углу, небрежно брошенные в кучу две шикарные шубы. Одна женская – каракулевая, легкая, почти невесомая, другая детская – мутоновая и были здесь совсем не на месте, как будто подтверждая, что беда не обходит стороной ни молодых, ни старых, ни бедных, ни богатых.
…Зима в том году выдалась морозная. Сугробы лежали на дорогах и тротуарах, снежные заносы росли каждое утро. Моя тринадцатилетняя Ирочка, следуя нелепой молодежной моде, едва выйдя за двери, снимала теплый шарфик и совала его в карман. В результате слегла с простудой, к которой вчера добавился и кашель. Домашние средства типа чая с малиной вкупе с аспирином оказались бессильны. Кашель как будто вообще не прекращался, да еще поднялась температура. Участковый доктор послушал дочку, покивал головой и направил на рентген.
Знакомый нашей бабушки, пожилой рентгенолог областной клиники, сделал снимок и сказал, как припечатал:
– Воспаление легких! Надо срочно госпитализировать, ищите больницу.
– То есть как это – «ищите больницу»? – опешила я, – Ведь детское отделение вот оно, рядом!
– Ничем не могу помочь – вы «городские»! – открестился от нас дядечка и отвернулся к окну. А я представила, как повезу мою девочку на трамвае в районную поликлинику, мы будем сидеть в длинной очереди, потом получим направление в больницу, которая запросто может оказаться на другом краю этого огромного города. Да она просто не доживет, ее задушит этот неимоверный кашель! Поэтому сползла на пол перед столом доктора и, глотая слезы, прошептала:
– Умоляю, Игорь Петрович, помогите! Мне больше не к кому идти, а вы можете, знаю! – тот опешил, крякнул и взялся за трубку телефона.
Через несколько минут мы уже торопились к детскому корпусу. Минуя приемный покой, сразу поднялись в детское отделение. Дежурный доктор послушал дочку и тут же определил во вторую палату, где уже лежали три такие же легкомысленные фифы. Прибежала медсестра, сделала укол и повела Ирочку на какие-то процедуры. Мне ничего не оставалось, как отправиться восвояси. Расстроенная вернулась домой, и в подъезде наткнулась на соседку.
– Что случилось? – Верочкино сочувствие было искренним, а «флакончик» коньяка, который она быстро водрузила на мой стол, оказался прямо-таки кстати.
Выздоровление дочери было долгим, я каждый день ездила в больницу со свежим бульоном, вареной курочкой, душистыми мандаринками и краснобокими яблоками. Но картинка с шубами, брошенными на затертый больничный пол, до сих пор стоит у меня перед глазами.
Теперь дети живут отдельно, и это порой удручает – вот и вчера такая тоска накатила! Позвонила дочери:
– Приходи, проведай мать.
Пришла моя красавица. Ладная стройная фигурка есть результат хорошего наследства и регулярных занятий йогой, которой Ирочка увлекается несколько лет. Но самое большое ее достижение – два замечательных сына.
…Вошла, бросила на тумбочку в прихожей сумку, больше похожую на холщевый мешок с длинными ручками (мода, ничего не попишешь!) и ключи от машины. Малюсенький черненький пиджачок примостила на спинке стула в кухне, поцеловала, смотрела ласково – на сердце сразу полегчало.
– Кушать будешь?
– Нет, – замахала она руками, – только чай!
Я согрела чай, из холодильника достала ее любимое пирожное, поставила на стол, смотрю молча.
– Кирюшку утром отвезла в школу, Артем тоже на занятия пошел. Лепота! – порадовалась дочь, а я и не возражала:
– Все-таки школа – это гениальное изобретение человечества!
Виновато взглянув, Ира осторожно, двумя пальчиками отщипнула крохотный кусочек пирожного, положила в рот. Надо было видеть выражение ее лица – полное блаженство! Такими же кусочками незаметно доела все, запивая зеленым чаем:
– Ну, вот поели, теперь можно и поспать! – вспомнила она сказку про Дюймовочку, заваливаясь в постель – прямо в брюках в мою свежую, приятно пахнувшую постель. Укрылась одеялом с головой, высунув только нос, как мышка, и тут же заснула. Я стояла рядом и любовалась…
Через пол часа вскочила, сладко потянулась, чмокнула меня в щеку и понеслась по своим делам дальше.
За эти полчаса мы успели много чего обсудить: от удачной формы бровей, наведенных на днях, до предстоящей погоды, и даже подивились, что любимой травки руколы вчера почему-то не было на базаре.
…Даже в неприятностях Ира выглядит королевой – эта черта явно досталась ей от моей мамы. И хочется, чтобы у дочери, не всегда понятной для меня девочки, с ее невероятным и неприемлемым, опять же – для меня, восприятием мира, всепрощением любых деяний, и ее догмой, что в этом мире «никто никому ничего не должен», было все хорошо!
Ирочка ушла, я осталась дома, но настроение было уже совсем-совсем другим, ну вы понимаете.
Мое счастье всегда было в детях. Мужья же…
