— Ты не знаешь, как меня зовут?
— Знаю, но…
— Перехватчики на горизонте, — заверещал компьютер. — Следуют за нами, не отрываясь. Принять меры?
Филипп пристегнулся и помог пристегнуться Аде. Она просунула свою руку под его и положила голову ему на плечо.
— Принимай.
Это было потрясающе. Их подбрасывало, вертело, кружило. Ада была в восторге и хлопала в ладоши от удовольствия, но Филипп боялся, что ее может укачать, и велел ехать потише. Они спустились и заскользили над самой землей, чтобы радар преследователей не смог засечь их.
— Интересно, кто это был, — сказал Филипп компьютеру, — ты не заметил?
Компьютер не заметил, в чем признался с поистине компьютерной честностью.
— Надо обратиться в базу данных и проверить по номерам.
— А! Так бы сразу и сказал! — обрадованно воскликнул компьютер.
Филипп оглянулся на Аду: ему показалось, что она побледнела после воздушной гонки.
— Новое распоряжение: спускаемся.
— Мягкой посадки, — хихикнул компьютер.
Аэромобиль плавно приземлился. Филипп вышел из машины и помог выйти Аде.
— Что это? — удивленно спросила она.
Они находились в самом сердце огромного запущенного парка. Вокруг них громоздились подъемники, гигантские неподвижные колеса, какие-то непонятные механизмы. Дорожки заросли странными желто-бурыми побегами. Филиппу показалось, что он смутно узнает это место. Слева от них высилось обугленное дерево, за ветки которого зацепился желтый воздушный шар. Филипп опустил глаза.
— Это парк развлечений, — сказал он. — Мы в старом городе.
— И что же здесь было? — с любопытством спросила Ада.
— Люди, — нехотя сказал Филипп. — Они приходили сюда веселиться.
— Странно… Отчего же здесь так печально?
Филипп не ответил: он смотрел на траву, заполонившую все; она казалась такой мирной… Ада двинулась по дорожке; Филипп догнал ее и удержал.
— Осторожно, — сказал он. — Видишь? Это трава, она опасна.
Ада поглядела на спутника немного испуганно, и он обрадовался, что сможет защитить ее и развеять ее страх. Он привлек ее к себе и обнял.
— Филипп, я должна тебе сказать… — начала Ада.
— Скажи: я…
Ада повернула голову и посмотрела ему в глаза. Белое солнце зияло в небе, как дыра.
— …люблю тебя, Филипп, — докончила она.
Дружный вопль раздался позади них. Ада вздрогнула и отпрянула. Над дорожкой в истребителе висели Гаргулья, Лиходей и Сильвер Прюс.
— Это не он! — крикнул Ромул. — Это Филипп!
— Привет! — заорал Сильвер, соскакивая на землю. — Вот так встреча!
Филипп любил своих друзей, но сейчас он предпочел бы, чтобы они были его врагами. С врагами можно сделать многое: засунуть в мясорубку, четвертовать, застрелить из дырокола, сбросить на них сверху рояль и так далее. С друзьями вы обязаны улыбаться, сердечно раскланиваться и пожимать им руки. Враги, если это хорошие, дисциплинированные враги, то есть умело и со вкусом подобранные, уважают вас. Друзья, какие бы они ни были, не уважают вас никогда. Вы принадлежите им по праву дружбы, и, любя вас, они насмехаются над вами, используют вас и распространяют за вашей спиной гнуснейшие сплетни под видом их опровержения. Мысленно Филипп послал своих друзей к черту, пожелав им предварительно всяческих напастей, но только мысленно, ибо вслух он этого сделать никак не мог.
— Это вы летели за мной? — спросил Филипп.
— Мы, — подтвердил Гаргулья, радостно улыбаясь.
— Вообще-то не совсем, — уточнил Ромул, выразительно косясь на девушку в блестящем платье.
— Мы гнались за одним уродом, который швырнул в меня роялем, — объяснил Сильвер, — но он удрал от нас, а ты ехал как раз за ним, и мы решили прокатиться.
— Докладываю, — пискнул компьютер из истребителя Филиппа, — машина проверена, принадлежит Сильверу Прюсу, журналисту.
Ромул, Гаргулья и Сильвер дружно расхохотались.
— Как дела, старик? — спросил Ромул.
— Что новенького?
— Как поживаешь?
— Скоро радостное событие?
— Какое событие? — спросил Филипп, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.
— Он еще спрашивает! — воскликнул Ромул.
Гаргулья первым догадался, в чем дело, и сделал ему знак молчать.
— Это Ада, — сказал Филипп. — Генрих Гаргулья, Ромул Лиходей, Сильвер Прюс.
— Очень приятно, — сказал Ромул.
— Здравствуйте, — сказал диковатый, встрепанный Гаргулья.
— Я… гм… да, — сказал Сильвер, кося глазом. — Сильвер. Определенно, это я. Учтивый, гениальный, средней упитанности.
— Я хочу сказать, — лиходейски встрял Лиходей, — мы ждем не дож…
— Сильвер — журналист, — объяснил Филипп. — Ромул, — прошептал он, — я знаю все, молчи!
Сильвер воспользовался тем, что Филипп отвернулся к фальшивомонетчику, и бойко заговорил:
— Вы правы, это ужасная профессия. (Ада еще ничего не сказала.) Но что поделаешь? Ради всеобщего блага я готов на все. Справедливость превыше всего. Мой девиз: объективность любой ценой. Поэтому я против роялей и против тех, кто их кидает. Правду не задавить! Я, Ка… Сильвер Прюс, заявляю, что…
