Поезд пишет пароходу полностью

Каждый день я с трудом заставлял себя ковылять в офис. Мне часто вспоминались слова Ури про то, как ему надоело выдумывать, но он проработал копирайтером лет пять, а я выдохся сразу же. Вскоре я уволился снова и решил больше никогда не иметь дело ни с ивент-агентствами, ни с рекламой. Я уехал в Иерусалим, намереваясь вновь зарабатывать переводами и редактурой. Работая на дому, я получал теперь намного меньше, зато был свободен. Моим соседом по квартире оказался Пчелка — так мы с ним и познакомились.

Трава, сложенная в наволочки, переехала со мной. Когда мы с Пчелкой стали друзьями, а не просто соседями, я показал ему «подушки», ничего не объясняя. Откуда? От верблюда. Где взял — там больше нет. Пчелка был не обидчив и не любопытен. Пакеты были неприкосновенным запасом, отложенным на черный день. Теперь, благодаря пакетам, я получал один за другим золотые февральские дни в тихом убежище, где не было ничего лишнего. Пчелка бы только порадовался, что наше богатство не пропало, но я боялся столкнуться с ним на улице. Я все вспоминал его лицо, когда он спал там, в больнице, ту новую тишину. Теперь, в сени этой тишины, мне легче было бы рассказать, откуда у меня появилась трава, и, одновременно — жгуче-стыдно объяснить, почему я ее перепрятал. Но что я в конце концов знал о нем? Люди — очень странные корабли, которые приплывают к тебе неизвестно откуда. Можно отважиться, и ступить на незнакомую палубу, но я не могу не думать о люке, ведущем в трюм.

Мага читала откуда-то с середины, это, конечно, неправильно, но остановиться и вернуться к началу она не могла. Вдруг зазвонил телефон, это был Зив.

— Я уже нашел парочку инженеров-строителей. Они говорят, что им недостаточно будет посмотреть снаружи и в коридорах. Возможно, придется заглянуть в некоторые из квартир. Поговорил с их заведующей. Здание, кстати, сто лет не проверяли, но она очень боится, что пойдут нехорошие слухи о том, что пансионат разрушается. В таких местах бывает, что из-за дурацких сплетен начинается цепная реакция. Целые районы так погубили. Она говорит, этой гостинице никогда не доверяли, а если уж пойдут разговоры про аварийное состояние… Не за то ей деньги платят, чтобы она снижала стоимость «Чемпиона». Она сказала, что предпочла бы уж дождаться комиссии, но я надавил, и она согласилась. Чтобы никого не пугать, предлагает сделать это уже завтра. Там у них как раз какой-то День здоровья будет проходить во дворе, а инженеры тем временем тихонько посмотрят, что им надо.

— Да, хорошая идея, — ответила Мага.

— Прости, ты, видимо, чем-то занята?

«Занята немного, читаю дневник наркодилера». — Нет, она этого не сказала.

Я вышла на прогулку еще до завтрака. Проходя по коридору, заметила, что дверь в компьютерный класс приоткрыта, я заглянула — там никого не было. Лишь светился один из мониторов. Странно, ведь в это время класс обычно закрыт. Я подошла к столу. На экране передо мной был синий лист из какой-то тетради, написанный синей ручкой, а за ним еще два. Читать было очень тяжело, но я прочла все. Я помнила, кто в пансионате пишет на синей бумаге, но кто переснимал дневник? Сам ли автор, или, может, это сделал кто-то другой? Мне некогда было над этим думать, пока я читала, я словно чувствовала, что времени у меня немного. Так оно и оказалось: экран неожиданно погас. Выбило пробки? Нет, это дежурный, Шалом, зашел и нажал на кнопку, выключающую электричество в классе. Только лишь сделав это, он разглядел меня за столом.