«Ну конечно, когда кто-то говорит, что его удерживают, большинство людей автоматически думают, что речь идет о полиции», — мысленно соглашается Принц.
— Нет, не полиция.
— Тогда кто? Ты чем там занимаешься? — говорит отец Кимуры с отвращением.
— Чем я тут занимаюсь? Да что ты вообще имеешь в виду? Ты что, не хочешь мне помочь?
— Ты просишь помощи у старого человека, который всю жизнь проработал на складе супермаркета и живет на одну пенсию? Или у твоей матери с ее больными коленями, которая с трудом забирается в ванну? Как мы можем помочь тебе, если ты находишься в синкансэне? Хотя бы скажи, в каком ты синкансэне!
— Тохоку-синкансэн. Через двадцать минут я буду в Сэндае. И когда я спрашиваю, не хочешь ли ты мне помочь, я не прошу тебя немедленно примчаться сюда. Это вопрос твоего отношения.
— Послушай, я не знаю, чем ты там занимаешься. Но о чем ты думал, когда оставил Ватару одного и сел на синкансэн? Я твой отец, и я совсем тебя не понимаю.
— Говорю же тебе, меня удерживают!
— Да кому могло понадобиться тебя удерживать? Какая от этого может быть выгода? Что за игру ты затеял?
— Очень проницательно со стороны твоего папы, дедуля, — тихо комментирует Принц. — Все это — всего лишь игра, не более чем обычное развлечение.
Лицо Кимуры перекашивается.
— Я же тебе сказал…
— Допустим, тебя удерживают. Не представляю, почему тебя могут удерживать в поезде. Если это вообще правда. А если да, то ты сам во всем виноват. И если тебя удерживают, почему твой похититель вдруг позволил тебе ответить на телефонный звонок?
Принц видит, что Кимура не знает, что еще сказать. С торжествующей улыбкой он забирает у него телефон и подносит к своему уху.
— Здравствуйте. Я сижу рядом с господином Кимурой. Я являюсь учеником средней школы. — Несмотря на безупречную вежливость, его голос звучит нарочито по-детски.
— Средняя школа? — Отец Кимуры удивлен, услышав другого собеседника.
— Так уж получилось, что мы с господином Кимурой сидим по соседству. Я полагаю, что господин Кимура просто развлекается. Когда вы позвонили, он сказал: «Давай-ка разыграем стариков, будто я попал в беду; вот они перепугаются!»
Старик в ответ тяжело вздыхает — кажется, будто телефон на мгновение оживает и сам издает этот печальный вздох.
— Ясно. Несмотря на то что он мой сын, я, наверное, никогда не смогу понять, почему он делает то, что делает. Прости, если он доставляет тебе беспокойство. Он любит устраивать злые розыгрыши.
— Я думаю, что он хороший человек.
— Хорошие люди не пьют, разве нет? Если увидишь, что он собирается напиться, сделай мне одолжение — попробуй его остановить.
— Конечно, я постараюсь сделать все, что в моих силах, — вежливо отвечает Принц тем самым тоном, который так любят взрослые.
Отключившись, он хватает Кимуру за запястье.
— Очень плохо, дедуля. Ты проиграл. Твой отец не поверил ни единому твоему слову. Хотя я не виню его, учитывая, как ты с ним разговаривал. — Говоря это, свободной рукой он достает небольшой мешочек из своего рюкзака и вытаскивает оттуда швейную иглу.
— Что еще ты задумал?
— Ты проиграл в моей игре, дедуля. Теперь ты должен понести наказание. Штрафной удар.
— Вообще-то игра была не совсем честная.
Принц зажимает иглу в пальцах покрепче и наклоняется к нему. Людей можно контролировать с помощью боли и страданий. Он не может рисковать и повторно использовать в поезде электрический шок, но игла тоже вполне сгодится. Самостоятельно устанавливая правила и заставляя кого-либо им следовать, он утверждает их различное положение в иерархии. Пока Кимура сидит на своем месте в растерянности, Принц загоняет иглу ему под ноготь.
— Больно! — вскрикивает Кимура.
Принц шикает на него, как будто ругая ребенка.
— Веди себя тихо, дедуля. Чем больше ты будешь шуметь, тем глубже я ее тебе воткну.
— Отвали от меня, гаденыш!
— Если ты снова закричишь, я воткну иголку куда-нибудь, где будет еще больнее. Потерпи, и все закончится быстро, — Принц вытаскивает иглу из-под его ногтя и медленно проводит ее острием под ногтем другого пальца. Ноздри Кимуры раздуваются от ужаса, глаза широко распахнуты. Он едва удерживается от того, чтобы не закричать. Принц вздыхает:
— Если ты еще раз закричишь, я воткну эту иглу под ноготь маленькому Ватару. — Он дышит Кимуре в ухо. — Я сделаю звонок. Я серьезно.
Лицо Кимуры становится свекольно-красным от гнева. Но затем он вспоминает, что Принц не из тех, кто блефует, тотчас бледнеет и изо всех сил сжимает челюсти. Он делает все, чтобы держать в узде свою ярость и приготовиться к приближающейся боли.
«Он полностью под моим контролем», — ликует Принц. Этот человек уже некоторое время беспрекословно следует его приказам. Когда кто-то подчиняется одному приказу — это все равно что он спускается на одну ступеньку по лестнице, и чем больше подчиняется, тем больше спускается вниз, пока не начинает делать все, что ему говорят. А подняться обратно наверх непросто.
