— Надо было мне взять глушитель… — Мандарин мрачно представляет себе маленький, плотно пригнанный к дулу глушитель — он пригодился бы им теперь, чтобы устроить все тихо и аккуратно. Но он не подумал, что в этот раз для работы может понадобиться глушитель.
— Может быть, сможем его где-нибудь здесь найти?
— О, ну конечно, может быть, таких, как он, продают вместе с закусками… Или можно попросить Санту подарить его нам.
Лимон складывает вместе ладони:
— Пожалуйста, Санта-Клаус, на это Рождество я хочу получить глушитель для моей пушки.
— Прекращай свои шутки. Нам нужно решить, что делать. Во-первых, мы должны предъявить Минэгиси убийцу его сына.
— То есть очкарика.
— Но если мы его убьем, нам придется тащить на себе его мертвое тело и каким-то образом не попасться. Привести его к Минэгиси живым будет гораздо проще. А если мы его убьем — это все усложнит.
— Да, но, если мы приведем его к Минэгиси, скорее всего он просто расплачется и скажет: «Я ничего не делал, меня оговорили!»
— Всякий в подобной ситуации скажет, что его оговорили. Не о чем беспокоиться.
В итоге они решили тщательно обыскать каждый сантиметр поезда. Если проверят каждое сиденье, все багажные отделения, все туалеты и умывальники, они его обязательно найдут. А если обнаружат, что туалет занят, — просто подождут, чтобы увидеть, кто из него выйдет.
Теперь же, когда они стоят возле занятого туалета, Лимон говорит:
— Я займусь этой кабинкой. А ты иди дальше. — Он показывает пальцем в сторону головы поезда, но потом вдруг неожиданно добавляет: — Нет, у меня есть идея получше — мы поступим наоборот!
— Что значит, что мы поступим наоборот? — Мандарин не ожидает от Лимона какой-то особенно хорошей идеи, но все равно спрашивает.
— Я могу пройти вперед и запереть все открытые кабинки. Так, даже если я его не найду, у него будет оставаться все меньше и меньше мест, где он сможет спрятаться!
Всего несколько минут назад они спрятали тело мелкого Минэгиси в туалете между третьим и четвертым вагонами — решили, что лучше не оставлять его на сиденье, пока их обоих не будет. Они запихнули его в кабинку, а затем Лимон использовал петлю из медной проволоки, чтобы закрыть туалет снаружи. Нужно было только зацепить проволоку за выступ защелки с внутренней стороны и потянуть за нее, закрывая дверь — и та оказалась заперта. Правильный угол рассчитать не так просто, и нужно дернуть за проволоку именно в тот момент, когда дверь закрывается, но Лимон ловко с этим справился.
— Ну вот, одно убийство в запертой комнате готово, — сообщил он с гордостью. — Слушай, а был ведь такой старый фильм, где они использовали огромный магнит, чтобы снаружи открыть запертую дверь?
— Конечно, это был «Полицейский»[62]. — Мандарин вспомнил, с каким интересом он смотрел сцену, где под действием гигантского подковообразного магнита двигалась цепь замка. Она показалась ему тогда забавной и чудно́й одновременно.
— Со Стивеном Сигалом?
— С Аленом Делоном.
— Да? Ты уверен, что это был не «В осаде-2?»[63]
— Это был не «В осаде-2».
Спустя всего несколько мгновений дверь женского туалета открывается, и оттуда выходит стройная женщина. На ней молодежная белая блузка, но густой макияж и морщины на лице выдают ее истинный возраст. Она напоминает Мандарину увядающее растение. Он провожает ее взглядом, когда она уходит в сторону задних вагонов.
— Определенно, это не Божья Коровка. По крайней мере, это было просто.
Они входят в шестой вагон и одного за другим проверяют сидящих там пассажиров, убеждаясь, что ни один из них не является Нанао; затем двигаются дальше. Проверяют пространства под сиденьями и багажные полки, хотя сомневаются, что найдут там скорчившуюся человеческую фигуру или пропавший чемодан. К счастью, с первого взгляда можно сказать, что никого из пассажиров нельзя принять за переодетого Нанао: все они либо другого пола, либо неподходящего возраста.
— Когда я говорил по телефону с Момо, она сказала мне, что Минэгиси собирает людей на станции Сэндай.
— То есть, когда мы приедем, на платформе нас будет ждать целая куча плохих парней? Мне это что-то не нравится.
— Едва ли он сможет собрать такое количество людей за столь короткое время, — размышляет Мандарин, когда они выходят из шестого вагона. — И потом, у всех, на кого можно положиться, дела обычно расписаны заранее.
— Да, но кого бы он ни собрал, они придут и без разговоров начнут стрелять в нас. Они не станут слушать наши объяснения.
— Не спорю, такое может случиться, но я в этом сомневаюсь.
— Почему?
— Потому что мы — единственные, у кого могут быть хоть какие-то соображения относительно того, что случилось с сыном Минэгиси. Ты и я. Они не могут просто взять и убить нас.
— Точно, ты прав. Мы — полезные поезда, — Лимон кивает. — Нет, погоди!
— Что такое?
— Если б это был я, я убил бы либо себя, либо тебя.
— Не понимаю, кто, что и с кем делает в этом предложении. Звучит как отрывок из плохого романа.
