Аните хотелось упасть на кровать и заснуть, отдохнуть, наконец, но о сне невозможно было даже мечтать, громкий женский хохот сменялся мужским, звякали пустые бутылки, громко чокались стаканы.
Вдруг кто — то выронил бутылку, она разбилась, и все захохотали в один голос. Наверное в своей стране, откуда приехали, эти люди жили в пустыне, поэтому таких понятий, как позднее время, у них не было, и можно вести себя как дикари. Пьяные, веселые голоса замолкли ровно в два часа. Анита не могла заснуть, в последний раз, когда она посмотрела на электронные часы на столе, те показывали ровно пять. В семь раздались тяжелые шаги старухи, Анита оделась и пошла к ней. Старуха сидела на кровати.
— Куда ушли эти люди, которые были здесь?
— Какие люди? — удивилась Анита.
— Они были здесь, сидели со мной, обещали отвезти меня домой. Иди, посмотри на кухню, может, они там и ждут меня.
Анита пошла на кухню и сразу вернулась.
— Там нет никого, о ком вы говорите?
— Не знаю, кто они, забыла их имена, они отвезут меня домой, помоги мне переодеться. Ты не знаешь, где моя мать?
Анита молча смотрела на нее.
— Говори, чего молчишь?! Где моя мать? Я должна поехать к ней. Дай мне мою одежду, — крикнула она сердито. Анита достала одежду, переодела ее.
— Идемте на кухню, пора завтракать.
Старуха медленно встала, пошла на кухню, со всей тяжестью грохнулась на стул.
Анита поставила перед ней завтрак.
— Ты не знаешь, как я попала в этот дом, почему я здесь? Мне надо поехать домой пока светло, а то скоро ночь.
— До ночи далеко, сейчас только утро.
— Ты уверена, что утро? — спросила старуха удивленно, — ты не знаешь, как позвонить моей матери?
— Нет, не знаю.
— Ты вообще ничего не знаешь, хоть что — то ты должна знать? — крикнула старуха сердито.
Анита молча пошла в гостиную.
— Эй, ты, куда пошла, кто — нибудь будет сидеть со мной или нет? Я целый день сижу здесь, куда все ушли? — вопила старуха.
Анита вернулась.
— Я только что была рядом с вами, что — нибудь случилось?
— Заткнись, заткнись, ты слышишь, заткнись! — кричала хозяйка во весь голос, в ее глазах было столько ненависти, зла, что она могла бы задушить человека, если бы в ее руках была сила.
Анита пошла к себе в комнату, проглотила три успокоительные таблетки, вернулась на кухню, села рядом со старухой и уставилась в окно. На расстоянии нескольких шагов взгляд упирался в стену соседского дома, но даже на деревянную стену было приятнее смотреть, чем на полную зла и ненависти сумасшедшую старуху.
Чем дольше Анита жила в Америке, тем чаще глотала успокоительные таблетки и вспоминала, как в Москве, работая в огромном университете, по три месяца им не платили зарплату. Деньги, которые получала в Америке, она отправляла родственникам в Россию, им по — прежнему не хватало зарплаты, как и ей много лет назад. Живя много лет в Америке, переходя от одной старухи к другой, она не накопила никаких денег, помогала всем, кого любила.
Жизнь с сумасшедшей оказалась для нее самой тяжелой. Каждый раз, когда старуха орала на нее, Анита хотела уйти, но ее пугала неизвестность, долгие месяцы ожиданий, пока найдeт другую работу. Приходилось выбирать — жить с сумасшедшей и иметь возможность смотреть в окно на улицу, пусть даже через узкие щели между жалюзи, или уйти и жить в подвале без окна и ждать неизвестно сколько месяцев, пока не найдет другую работу, и еще неизвестно какую.
После ужина старуха пошла в свою комнату, встала возле стола с зеркалом и заорала во весь голос.
— Куда делись мои вещи?
— Какие вещи? — спросила Анита.
— Не знаю, какие вещи, они лежали здесь.
— Но если вы не знаете, какие вещи, то что вы ищете?
— Не смей со мной так говорить, ты слышишь, иначе ты у меня сейчас получишь, — крикнула старуха и поднесла кулак к лицу Аниты.
В ее глазах опять плескались злость и ненависть.
— Я спрашиваю, куда делись мои вещи, которые лежали здесь.
Анита молча прошла в гостиную, старуха пошла за ней, села в кресло, посмотрела на нее и улыбнулась как ни в чем не бывало.
Старик, увидев, что она совсем не соображает, пошел к себе в комнату, включил телевизор и не выходил до следующего утра.
Весь вечер Анита провела перед телевизором, стоило ей отойти на пару минут, как старуха тут же шла за ней.
— Иди, составь мне компанию, посиди со мной, — просила она, и Анита молча шла, садилась перед телевизором.
В десять часов старуха, наконец, выключила телевизор, Анита уложила ее спать и направилась к себе в комнату.
С улицы раздавались громкие голоса, Анита выглянула в окно. С левой стороны дома пьяная компания вчерашних славян снова сидела за столом, перед ними весь стол был завален бутылками и едой, все говорили громко, смеялись во весь голос. С правой стороны от дома тоже разложили столы, около десяти мужчин и женщин пели, смеялись, говорили по — испански, недалеко от них, под деревом, восемь мужчин и женщин беседовали по — польски. Чтобы не отстать от соседей, разговаривали тоже громко, опустошали бутылку за бутылкой и бросали на землю.
