Люксембургский сад в это утро, Люксембургский сад в этуосень, — прохожу его, словно юность свою прохожу,Ни влюбленных, ни лодок в прудах, ни цветов, ни фонтанов.Где цветы Сентября, где веселые детские крики, отрицавшиеблизость зимы?Только два смешных старичка копошатся на теннисном корте.В это осеннее утро не видно детей: детский театр закрыт!Люксембургский сад, в нем найти не могу моей юности,свежей, как зелень лужаек.Неужели и вправду разбиты мечты, неужели друзья,побежденные, пали?Пали, как падают листья в саду, растоптаны, ранены насмерть,истекая последнею кровью,Чтоб улечься в братской могиле?..Люксембургский сад, я узнать его не могу — стоят часовые,Пушки свозят сюда, чтобы прикрыть трусливое бегство властей,Роют окопы у старой скамейки, где я познал нежность впервыераскрывшихся губ.Узнаю эту надпись — да, опасная юность!Я смотрю, как падают листья в укрытья, в окопы, в траншеи,Где струится кровь моего поколенья.Европа хоронит тех, кто стал бы дрожжами для наций, ктостал бы надеждой новых народов.<p>Геловару</p><p><emphasis>Перевод Д. Самойлова</emphasis></p>Геловар!Мы слушали тебя, мы внимали тебе слухом сердца.Вспыхнул светозарный твой голос в ночи нашей неволи,Как глас Повелителя бруссы, и трепет пробежал по позвонкамнаших скрюченных спин!Мы — птенцы, выпавшие из гнезда, лишенные надежды,ослабевшие телом,Звери с выдранными когтями, обезоруженные солдаты, голыелюди.Вот мы, одеревенелые, неуклюжие, как слепые без поводыря.Самые честные умерли: они не сумели протолкнуть себев горло корку позора.А мы в тенетах, и мы беззащитны перед варварствомцивилизованных.Нас истребляют, как редкую дичь. Слава танкам и самолетам!Мы искали опоры, но она осыпалась, как песчаные дюны,Искали командиров, их не было, однополчан — они уже не желалинас знать.И мы уже не узнавали Францию.Мы в ночи взывали о бедствии. Но молчанье нам было ответом.Князья церкви замолкли, Правители провозгласили великодушьегиен:«Разве дело в неграх?! Разве дело в людях?! Пустяки! Когда делоидет о Европе!»Геловар!Твой голос вещает о чести, о борьбе и надежде, ее крыльятрепещут в нашей груди.Твой голос обещает нам Республику, где мы воздвигнем Городв свете синего дня,Среди равных народов-братьев! И мы ответствуем: «Мы здесь,Геловар!»
Лагерь военнопленных,
Амьен, 1940
<p>Лагерь. 1940</p><p><emphasis>Перевод Д. Самойлова</emphasis></p>
