Милы мне вечера,когда неуверенно робкимстановится собственный голос,как у детей, или девушек юных,или женщин, живущих воспоминаньем, —страх, сожаленье, тоска, углубленность?..Милы мне вечера,когда солнцежаждет еще виноградин созревших,но, его настигая, гроздья срывает ночь.Мне вечер такой милее,чем утро, ведь утр я не вижу, —окна мои — на закат;а на другой сторонестена удвоена тенью,горбом на загривке быка.Зимним вечером дождь мороситнад кровлями Тананариве, —вспоминается Утрилло[166].Длинны вечера с дождем;в мурашках ознобадаже счастье младенца,мирно сосущего грудь,как теленок, нашедший вымя;озноб и в глазах у старой девы,озирающейся по сторонам.Тананариве, Тананариве!В нежной зелени риса,где, играя, друг за другомгоняются ветер и свет,зарослью кактусов оградившаяся в скалах,пригнувшаяся быком, застигнутым ночью,взметнувшаяся ростком бамбука у воды,в преддверии зимнего вечера,ты выглядишь, как никогда,самою собою.И вся ты — сон, и вся ты — грусть,о гробница из темной листвы,захолодавший домв сетях из лиан,затрепанных всеми ветрами,ветрами в погоне за дикими вепрями,ревущими возле моих дверей.<p>Ветер</p><p><emphasis>Перевод С. Шервинского</emphasis></p>
