Чудится, будто он с чуждой явился планеты.Двери настежь. На каждом пороге торчит любопытный.Вот он идет. Он не здешний.В городе улицы нет, где бы знали его.Кто он?Дети смеются, когда он мимо проходит.А почему? Он разве горбун? Калека? Урод?Взрослые скрытой насмешкой перекрывают тревогу,смотрят с опаской на сыновей, чья судьбасмутно вдруг волновать начинает их души.О, посмотрите на брюки! На космы волос!Слышите, он на ходу бормочет под нос себе…Может быть, он одержимый, опасный безумец?Или, быть может, тот самый, вечный бродяга,кто под грохот грозы, под шум проливного дождяклавиши петь принуждал в королевском дворце,в Вене, всех герцогинь убеждая и принцевжизнь свою переиначитьи пойти вслед за ним в Пазáргаду[107], в недостижимый город?Да, недостатка не будет в безумцах, которым мерещится отблескпламени взгляда Христав темных глазах его…Это — дон Себастьян[108],Это — дон Себастьян,он вернулся!В волнах Атлантики высится остров, где, пронзенный стрелами, он возрождается снова и с обнаженной шпагой в руке!Жив святой Себастьян.Все глядят на своих сыновей, ужасаясь: вдруг и они одержимыми станут?Шпага обнажена. Эту шпагу вручил ему, погибая, друг и товарищ его Дон-Кихот и взял обещанье, что он никогда, никогда не вернется…Да. Поэзия — тайна его, недостойная слабость.Правда, есть же Страна,есть же такая Страна,где он проходит вдоль улиц с высоко поднятой головою,и никто не заметит, что он старомодно одет,что растрепаны волосы,что нет в нем ни капли ловкости, цепкости…<p>Мать</p><p><emphasis>Перевод В. Марковой</emphasis></p>
