Хотя закон войны суров, -
Как есть пределы у всего,
Как есть границы у страны.
Конечно, армия должна
Сдержать нашествие врагов,
Но истреблять их без числа -
Не в этом цель и смысл войны.
В пелене снегопада
Ведем мы усталых коней,
В неприступных горах,
Среди снега и вечного льда.
Все опасней тропинка -
И камни нависли над ней,
Отморожены пальцы -
И трудно держать повода.
Далеко мы ушли
От спокойной китайской луны.
Скоро ль, крепость построив,
Домой возвратимся, друзья?
Тучи к югу несутся,
К равнинам родной стороны,
Мы глядим - но, увы,
Нам взобраться на тучи нельзя.
Конные орды шаньюя
Вторглись в наши пределы,
На сто ли потемнело
От поднятой ими пыли.
Но мы взмахнули мечами,
В бой устремившись смело,
Так, что враги повсюду
Дрогнули и отступили.
Я возвращаюсь с победой,
В плен захватив их князя,
Пленника на веревке
Тащу я к нашему стану.
Затем в рядах укрываюсь
Стоит хвалиться разве?
Поход еще не окончен -
Значит гордиться рано.
Десять лет - я в войсках,
Десять лет прослужил я, солдат, -
Так ужель у меня
Не скопилось заслуг никаких?
Знаю, много людей
Незаслуженных жаждет наград,
Я б сказал о себе -
Но стыжусь быть похожим на них.
Говорят - и в Китае
Дерутся они за чины,
И поэтому здесь
Непрерывная битва идет.
Но не ради наград,
А во имя родной стороны
Тяжесть ратных трудов
Переносит солдат-патриот.
749-750 гг.
Мы вышли утром из лагеря,
Что у ворот Лояна,
И незаметно в сумерках
Взошли на Хэянский мост.
Расшитое шелком знамя
Закат осветил багряный,
Ржанье коней военных
Ветер вокруг разнес.
На ровном песке повсюду
Раскинулись наши палатки,
Выстроились отряды,
И перекличка слышна.
Ночной покой охраняют
Воинские порядки,
И с середины неба
За нами следит луна.
Несколько флейт запели
Печальными голосами,
И храбрецы вздохнули,
Глядя в ночную синь.
Если спросить у воинов:
- Кто командует вами?
Наверно, они ответят:
- Командует Хо Цюй-бинь.
755 г.
В Дулине
Человек в пеньковом платье,
Хоть постарел -
А недалек умом:
Как мог такую глупость
Совершать я,
Чтоб с Цзи и Се
Равнять себя тайком?
А просто
Во дворце я непригоден.
И надо мне
Безропотно уйти.
Умру - поймут,
Что о простом народе
Всегда я думал,
До конца пути.
И сердца жар,
Бредя тропой земною,
Я отдавал народу
Всей душой.
Пусть господа
Смеются надо мною,
Но в громких песнях
Слышен голос мой.
Не то, чтоб не хотел
Уйти от шума,
И жить, не зная
Горя и тревог, -
Но с государем,
Что подобен Шуню,
Расстаться добровольно
Я не мог.
Не смею утверждать,
Что ныне нету
Людей, способных
Управлять страной,
Но, как подсолнечник
Стремится к свету,
Так я стремился
Верным быть слугой.
Я думаю
О стае муравьиной,
Что прячется
В тиши спокойных нор.
А я хотел,
Как истинный мужчина,
На океанский
Вырваться простор.
Для этого
И жить на свете стоит.
А не искать вниманья
У вельмож.
Пусть пыль забвения
Меня покроет.
Но на льстецов
Не буду я похож.
Сюй Ю и Чао Фу
Не так страдали,
Стыжусь -
А измениться не могу.
Вином пытаюсь
Разогнать печали.
И песнями -
Гнетущую тоску.
Теперь зима,
И листья облетели,
От ветра
Треснут, кажется, холмы.
Ночные небеса
Грозят метелью,
И я бреду
Среди угрюмой тьмы.
Окоченели пальцы -
Силы нету,
А пояс развязался,
Как на грех.
Но до Лишани
Доберусь к рассвету,
Где государь
Пирует без помех.
Колышутся знамена,
Как в столице,
В дозоре гвардия -
На склонах гор.
Над Яочи
Горячий пар клубится,
И блеск оружья
Ослепляет взор.
Здесь государь
Проводит дни с гостями,
Я слышу -
Музыка звучит опять.
Те, кто в халатах
С длинными кистями,
Купаться могут здесь
И пировать.
Но шелк, сияющий
В дворцовом зале -
Плод женского
Бессонного труда.
Потом мужчин
Кнутами избивали -
И подати
Доставили сюда.
И если
Государь наш милостивый,
Тот дивный шелк
Сановникам даря,
Хотел, чтоб власти
Были справедливы -
То не бросал ли он
Подарки зря?
Да, здесь чиновников
Полно повсюду,
А патриотам -
Не открыть сердца.
К тому ж, я слышал,
Золотые блюда
Увезены
Из алого дворца.
И три небесных феи
В тронном зале,
Окутав плечи
Нежной кисеей,
Под звуки флейт,
Исполненных печали,
С гостями веселятся
День-деньской,
И супом
Из верблюжьего копыта
Здесь потчуют
Сановных стариков,
Вина и мяса
Слышен запах сытый,
А на дороге -
Кости мертвецов.
От роскоши
До горя и бесправья -
Лишь шаг.
И нет упрека тяжелей.
Я колесницу
К северу направил,
Чтобы добраться
К рекам Цин и Вэй.
Тяжелый лед
На реках громоздится
Везде,
Куда ни взглянешь на пути.
Уж не с горы ль Кунтун
Он вдаль стремится,
Как бы грозя
Небесный Столб снести?
Плавучий мост
Еще не сломан, к счастью,
Лишь балки
Неуверенно скрипят,
И путники
Сквозь ветер и ненастье
Скорее перейти его
Спешат.
Моей семьи
Давно уж нет со мною,
И снег, и ветер
Разделили нас.
Я должен снова
Встретиться с семьею,
И вот ее
Увижу я сейчас.
Вхожу во двор -
Там стоны и рыданья:
От голода
Погиб сынишка мой.
И мне ль - отцу -
Скрывать свое страданье,
Когда соседи
Плачут за стеной.
И мне ль - отцу -
Не зарыдать от боли.
Что голод
Сына моего убил,
Когда все злаки
Созревали в поле,
А этот дом
Пустым и нищим был.
Всю жизнь
Я был свободен от налогов,
Меня не слали
