Это дух Сашка Билого — неутолённый, мятежный —бешеной слюною исходит, что шелудивый пёс: жуть, злость,жаждет отмщенья, крови, рыщет по Незалежной,вгрызается в плоть, рвёт тёплое мясо, ломает кость.Это не кто, как он — прелюбодейный, шалопахнущий палёною человечиной, в Одессе вдыхает дым,роется в Мариуполе в трупах, но всё ему мало, мало,весь измазался кровью, а — всё незрим.«Мало ещё вы душ загубили кацапских», — за ушные мочкидёргает, подначивает, поддаёт пенделя, чтоб уж наверняка,долбит мозг Коломойского, печень клюёт, вырывает почки.«Это ты, — Сашок?» — тот в ужасе спрашивает невидимого Сашка.Так недолго сойти с ума, что со ступеньки… Лютыйозноб: серое вещество закипает, скисает, как молоко.В ночи Коломойский спрашивает у шкафа: «Билый, чи там, чи тут ты?»Но до поры ухмыляется, отмалчивается Сашко.Ибо — наутро — знает: глянут все западенцы,все коломойцы глянут в зеркальную даль и — в крик:оттуда стервец Сашко кривляется, грызёт заусенцы,средний палец показывает, высовывает язык.Глянут наутро бандеровцы — родичи, единоверцы —на братанов по сектору, и в каждом из них — мертвякБилый Сашко сидит, застреленный ночью в сердцеи заселивший тела живые незнамо как.Глянет и Незалежная в воды, и — отразитсябритая голова с безобразным ртом, жёлтый желвак,бегающие жестокие глазки, жиденькие ресницы:вылитый Сашко Билый — убивец и вурдалак.Да это же бес в маскировке: плоть, синие жилы,всё как у всех — комар на лице простом…На цепь его посадить, под требник Петра Могилысклонить с заклинательными молитвами и крестом!..В берцах, в военном буро-зелёном прикиде:ишь, как всамделишный — щетинистая щека…Да покадит на него иерей,воскликнет Господь: «Изыди!»,и с воем из Незалежной низвергнется дух Сашка!<p>Семён Пегов</p><p>«в февральских маршах высшие чины…»</p>
