Поле Дикое, цель опознана,от винтовки саднит плечо.Помолитесь, религиозные,будет страшно и горячо.Снайпер знает, что надо с первого,долго целится, не спеша.В степь Мария врастает нервами,в них одна на двоих душа.Точным выстрелом — пулей глупою.Смерть Марии теперь как мать.Поле выстлано будет трупами,ночью станут их собирать.У Марии в блокноте крестики —безымянные пацаны.И они почти все ровесникиразвязавшей войну страны.<p>«Имя горькое твоё — Мария…»</p>Имя горькое твоё — Мария,имя твоё убийственное.Как твоя мать, Мария,пишет ли тебе письма?«Как тебе там воюется,доченька моя светлая?А у нас на улицебабье нелёгкое лето.Яблоки собрать некомурайские — падают сами.Соль под моими веками,видимо, что-то с глазами.Горько на сердце бабьем,воротись, доченька, с фронта.Облака плывут, как кораблики,до самого горизонта.Пальцы мои бесколечныекрестят небо над городом.А за кровавой речкою —вороны, вороны…»<p>«Господи Иисусе, как же страшно…»</p>Господи Иисусе, как же страшно,стало минное поле, была пашня.Небо черно от дыма, глаза режет.Господи, мы одержимы, мы — нежить.Господи, я — отшельник, стрелок, пешка.Господи, присмотри за мной, установи слежку,приставь ангела, чтобы рука не дрогнула,накорми манною дурочку сумасбродную,дай хоть глоточек чистой воды из колодца.Путь мой тернистый, путь, что не продаётся.Лежу, а в глазах осень, коростой изъеденная.Господи, вплети в косы мне святое неведение,забери память, забери имя, дай новое.Степь моя обетованная, время — средневековое,время моё матерное, кровожадное, страшное.Стало поле минное, а была пашня.<p>«Приходила зима — снежная, белая…»</p>Приходила зима — снежная, белая —и дерева стояли сказочные, звенящие.Умирали воины — юные, смелые —умирали стоя, умирали по-настоящему.Эх, донецкие ветры — вольница, житница,а теперь безлюдье — лишь псы да вороны.И моя Мария — степей защитница,а вокруг зима на четыре стороны.И в блокноте крестики в столбик синие,на погостах новых крестов тьма-тьмущая.И моя Мария — ресницы в инее,и тоска на сердце, тоска гнетущая.По отцу тоска, кровью не смываема,и слезами тоже она не смоется.И моя Мария — доченька Николаева —полушёпотом молится Богородице.<p>«Не зная ни имени, ни возраста…»</p>Не зная ни имени, ни возраста,видит главное по нашивкам — враг.Воин с рыжей кудрявой поросльюна суровых мужских щеках.Руки — ломти, краюхи белого,как поджар он и как высок,жалко даже в такого смелого,жалко целить в его висок.Зубы сахарные, жемчужные,фальши нет ни в одном из них.Кто принудил тебя к оружию,кто послал убивать своих?
