<p>«Он стоит на коленях, крестится…»</p>Он стоит на коленях, крестится,молод, весел, рыжебород.Между нами — окно и лестница,на окне — деревянный кот.Чей-то кот, позабытый в спешке,статуэтка, ненужный груз.Кот-мурлыка ершит в усмешкесвой единственный правый ус.Тень в углу залегла густая.Как же зыбок январский свет.В небе зимнем, что запятая,чёрный ворон — в броню одет.Воин тоже в бронежилете,но висок так опасно наг.Хрипло воет январский ветер,назначая, кто друг, кто враг.<p>«Церковь белая на пригорке…»</p>Церковь белая на пригорке,снег похож на лебяжий пух.Глаз Марии предельно зоркий,музыкален девичий слух.За спиною две сотни жизней,на груди православный крест.Снег молочный безукоризнен,снег из рая для адских мест.И так хочется в детство снова —в утро первого января,старый год обернётся новым,свечка — каплями янтаря.На льняную скатёрку жизниистечёт прозорливый воск.И на кухне, как тюль, повиснетдым от папиных папирос,но откроешь глаза и в небобросишь взгляд — небосвод свинцов.Что нас ждёт впереди? Победа!И отмщенье за всех отцов.<p>«Родить бы сына…»</p>Родить бы сына,назвать Николашей.Родить невинного,кормить манной кашей.Родить красивого,глазами в деда.Пусть вырастет сильным,балованным сердцеедом.Родить бы дочку,тонкую, как берёзка,беленькие носочки,платье в полоску.Волос тугой, русый,не сплесть в косоньку,плечики узкие,пяточки абрикосовые.<p>«Никого не родишь. Только чёрный камыш да слепая луна…»</p>Никого не родишь. Только чёрный камыш да слепая лунанад рекой, не пройдёт человек, даже серая мышь здесьбоится бежать по прямой. Степь — лоскутный пейзаж игорячий рубеж, пограничье двух разных миров. Я люблюэтот кряж, его дикий мятеж в кружевах кучевых облаков.И винтовка в руках, и ни шагу назад, здесь забытаяБогом земля. И бесплодны поля, где под небом лежатнерождённые сыновья.<p>«Здравствуй, мама! В моём блокноте…»</p>
