Смотрят детина войны отметины.И ничего не спрашивают.Сами знают, что между нашими и не нашимиполе пашенное,только не комбайнами, а танками.Видел ли ты когда-нибудь, как у танка отрывает башню?И башня эта летит метров двадцать,а потом как врежется…Если хочешь узнать цену войны,поговори с беженцами.С теми, чьи дома на улице, ведущей к монастырю,стоят шкафами наружу.С теми, кто вещи, пропахшие дымом, заворачивал в простыню.Я рассказывала о них мужу,а потом и друзьям мужа,они кивали, но до конца мне никто не верил.Я рассказывала о них и плакала,я написала о них не одну сотню текстов.«Послушай, но ведь раньше вы были одинаковыми,зачем вы воюете, если вы одного народа тесто?»Нет, мой хороший, представь себетесто, вымешенное руками хозяйки.Если от него отнять кусок и поставить в печь,как ты этот кусок снова сделаешь клейким?Как его снова сделать тягучим и белым?Этот кусок обгорелый и твёрдый,о который сломаются любые зубы.Если ты хоть раз спал в коридоре одетым,если ты хоть раз вжимался в асфальт всем телом,если ты хоть раз бежал домой под обстрелом,ты это никогда не забудешь.<p>«По Донецку на кабрио по коменде…»</p>По Донецку на кабрио по коменде.Я твой Питер, ты моя нежная Венди.По брусчатке вверх, как в старые времена.Я менял айфоны, страны и города,но вернулся, пусть и на две недели,в наш панельный дом с вечным звуком дрели.Этот город сам по себе и биток, и текст.Развелось как грязи в нём поэтесс.Развелось девичек без чувства слова.Слушать их стишки — словно есть в столовой.Рулит массами поэтический общепит.Не всё то поэзия, что шипит.Мам, насыпь борща мне тарелку, с горкой.Как красиво, мама, горят конфорки.Я давно не видел, как на газуварят что-то с пенкой в большом тазу.По Донецку на кабрио по коменде.Жить везде нормально, были бы деньги.Прокачу мою Венди по Пушкина с ветерком.Знаешь, дед мой был заслуженным горняком.Мой отец был тоже шахтёрской масти.Я родился, чтобы продолжить династию.Мать сказала, что только через её труп,ткнула пальцем в мой подростковый пуп:«Пока я твоя мать, у меня есть правоне пускать тебя в чёртову чёрную лаву».Отец запил, дед подливал, но был трезв.На том и решили, что это не мой крест.Мам, откуда в донецких женщинах столько силыжить в современной брошенной Хиросиме?Откуда в тебе столько силы, мать,каждый день умирая, не умирать?По Донецку на кабрио по коменде,как в хреновом фильме, в самом его энде,мы летим с моей Венди по Ильича.Венди, а выйдешь замуж за рифмача?<p>«Я видела их, по-спартански одетых…»</p>
