Кричит: «Выколи мне глаза, выколи!Не хочу видеть его под пытками».А иначе как называется то, что восьмое летовместо Кальмиуса — Лета?Злая стала, глазами вращает и матерится,а потом читает стихи про донецкую про столицу.А потом как заплачет и снова орёт: «Выколи!»Не могу я, мама, просто живи с закрытыми.Не смотри на него сегодня, помни его иначе,когда он был ещё не воин, а просто шахтёрский мальчик,когда ты в нём юная в туфельках с острым мысомтанцевала в парке не хуже Писарева.Когда был он одной на всех и души, и крови,когда ты ещё не умела плакать и сквернословить.Просто помни его другим, так честней, но людямни за что не скажи, что он больше таким не будет.<p>2022 год</p><p>«Здравствуй…»</p>Здравствуй!Я пишу тебе с какой-то невменяемой глубины,из ещё не получившей официальное имя впадины.Глянешь вверх — не видно лунысквозь толщу чёрной воды.Говорят, вода точит камень.Камень, в свою очередь, точит нож.Им вырезают нам памятьи выковыривают землю кровавую из подошв.Только я всё равно не забуду, не имею права,как приходил к нам дьявол.Переодетый.Как однажды с нами случилось не Божье лето,а Страшный суд.Как в городе роз, угля, балетаЛюдмила Ивановна добоялась до диабета.Всё это происходит со мною тут —в городе, который восьмую зимуоблит бензиноми ждёт, подпалят его или подожгут.<p>«Нет улицы героев ДНР…»</p>Нет улицы героев ДНР.Война не знает снов и полумер.Они сидят, одетые для боя.Как выглядит одежда на героях?Да как попало, как кому теплей.Десятка три макеевских парней.За них молюсь, а ей не до молитв.Ей только знать бы, что никто убитиз них не будет завтра, послезавтра.А дальше планов нет: война и мряка.И на войне бывает, свет мой, всяко.Она их учит собирать АКи забивать в рожки патроны.Болит ли сердце за смешного паренька?Она звонит мне: «Ань, сходи к Матроне».И я иду. Прошу как за себя.За тридцать душ с макеевской пропиской.Меня моя болезная странадавно считает сукой, террористкой.И я не спорю. Что мне спорить с ней,но тридцать душ макеевских парней…И тридцать душ их бледных матерей.Таких же, как и я, сорокалетних.Ещё вчера был зной и выпускной,сегодня мальчики венчаются с войной.«Они — мне дети», — талдычит в рацию военная сестра.Она грешна, она же и чиста,хоть и не мылась, кажется, неделю.Но есть опять надежда, что с крестаХриста не снимут ни в конце апреля,ни в мае. Будет некого снимать.Он будет не распят, его научат,как собирать АК. И даже внучек,настанет день,он к маме приведёт расцеловать.<p>«а если бы вы знали…»</p>
