Возвращаясь через седловинуМежду горой Айзоселес и Северными Палисадами,Я остановился на вершине и оглянулся.Гроза собиралась на белых пикахГряды Уитни и разноцветных вершинахКавеа. Был сентябрь тридцать девятого.Последняя прогулка в горахЭтой осенью, а может, последняя вообще.Грозовые облака громоздятся над линией гор,Молния то и дело ударяет по остриям вершин,Облака под перевалом багрятся,Я вижу сквозь облака: из долин и поселенийВздымается льдяная смертоносная лавина,Обтекающая весь мир, рвущаяся к последнимНесданным высотам; грязь с желтыми пятнамиОт газа, склизлая, в алых волдырях,Волочащая рваные куски стали и плоти,Ползущая медленно, со слепой уверенностьюВшей, безжалостно захлестывающая землю,Как микробы заполняют живые ткани,Мчащаяся с хищностью оголодавших крыс.Я медлю здесь — так приговоренныйСмакует последний глоток, последнюю затяжку.Я думаю о героях той войны, в которой воюютХватка, прозорливость, выносливость, воля,Бескорыстное мужество, думаюОб идеальных сраженьях на мирном поле:Бауэр, ползущий всю ночь вокруг ледяной пещерыНа заснеженной Канченъюнге,Тилмен и Шиптон, резвящиеся на Нанда-Деви,Смайт, грезящий наяву во льдах Эвереста,Безумные дети Айгерванда —Как проведут они каникулы в этом году?Укрепленья в горах уничтожены,Места нет для могил, мертвецы засыпаны известью,А то и лежат в снегу до весенней капели,Перестрелки меж лыжников в балахонах белых,Последние выстрелы-крики и след кровяной.Для того ли мы все эти годыМужество наше оттачивали? Лучше уж трупБезумца, замерзнувшего на Айгере, —Одна только буря до него доберется,Лавиною снежной поставленного в караул.<p>БЕЗ ЕДИНОГО СЛОВА</p>Молчаливые ветви застыли —Жарко… Распеленай свою душу Мысли свои исповедай мне Что было с тобой Что происходит сейчас… Словно колокол В который никто никогда не звонил.<p>СМУЩЕНЬЕ ЧУВСТВ</p>
