День! Я пеняю, что тебе во славуДостойные стихи нам невподъем.В твоих лучах мы пишем их в забаву,Но зрим Творец их в лике лишь твоем.О моего житья собрат великий!Закутав тело в солнечный лоскут,Ты ввысь идешь с востока, ясноликий,Чтоб чад своих спасти от черных пут.Привет тебе, о сирый пилигрим,Чьи равно всех благословляют взоры!Я, как и ты, иду путем своимИ в мир блаженный скроюсь, верно, скоро.Твой новый свет, который не узрю,На вечном западе узрит мою зарю.
ЧУЖИЕ
Лицо, изрытое заботой, — Реестр покупок и продажИль книга, где в словах без счета — Заемных мыслей ералаш.Мне чужды люди, ибо всуе Глядят на вещи вкривь и вкосьИ, вежливо со мной толкуя, Иных суждений ждут небось.Мой слух не выловит ни слова, Где проступил бы смысл прямой,Они хитрят столь бестолково, Что лжи простор дают самой.Хочу туда, где речь правдива, Где око видит то, что зрит, —Здесь редки люди, чьи порывы Лишь истина животворит.
Я помню: ты, в день брачный твой, Как от стыда, зарделась вдруг,Хоть счастье было пред тобой И, весь любовь, мир цвел вокруг.Лучистый блеск в твоих очах (Что́ ни таила ты)Был — все, что на земле, в мечтах, Есть выше красоты!Быть может, девичьим стыдом Румянец был — как знать! —Но пламенем он вспыхнул в том, Кто мог его понять,Кто знал тебя в день брачный твой, Когда могла ты вспыхнуть вдруг,Хоть счастье было пред тобой И, весь любовь, мир цвел вокруг.
Наука! ты — дитя Седых Времен!Меняя все вниманьем глаз прозрачных,Зачем тревожишь ты поэта сон,О коршун! крылья чьи — взмах истин мрачных!Тебя любить? и мудрой счесть тебя?Зачем же ты мертвишь его усилья,Когда, алмазы неба возлюбя,Он мчится ввысь, раскинув смело крылья!Дианы ко́ней кто остановил?Кто из леса изгнал Гамадриаду,Устав искать приюта меж светил?Кто выхватил из лона вод Наяду?Из веток Эльфа? Кто бред летних грез,Меж тамарисов, от меня унес?
Я не скорблю, что мой земной удел Земного мало знал самозабвенья,Что сон любви давнишней отлетел Перед враждой единого мгновенья.Скорблю я не о том, что в блеске дня Меня счастливей нищий и убогий,Но что жалеешь ты, мой друг, меня, Идущего пустынною дорогой.