– Следователь спрашивал контакты всех, кто не только работает у нас, но и работал раньше.
– Тогда, скорее всего, шофёра вашего отца следователь опрашивал, – согласилась Мирослава. – Но, видите ли, Даша, какая штука, иногда бывает так, что человек сам не догадывается о том, что что-то знает. И нужно уметь извлечь из него эти воспоминания, которые ему самому могут казаться незначительными.
– Я поняла вас. Телефон и адрес я могу вам продиктовать или написать где-то, – девушка растерянно посмотрела на детектива.
Мирослава поняла, что писать Даше не на чем и нечем. Она, постаравшись скрыть улыбку, достала блокнот и шариковую ручку.
– Какая допотопность, – сморщила носик девушка.
– Но иногда незаменимая, – улыбнулась детектив.
И Дарья почерком старательной ученицы вывела в её блокноте адрес и телефон Владимира Яковлевича Игнатьева, многолетнего шофёра своего отца.
– При встрече передайте Владимиру Яковлевичу от меня привет, он хороший дядечка. Мне было жаль, что мама его уволила.
Попрощавшись с Дарьей Тавиденковой, Мирослава направилась к своей машине, а Дарья стала звонить Ивану, который уже засиделся в «Заячьей лапке».
«Раз я уже всё равно в городе, – рассудила Мирослава, – то почему бы мне не созвониться с Игнатьевым и не назначить ему встречу».
Ехать сразу по адресу не имело смысла, несмотря на воскресный день. Игнатьев за это время мог найти новую работу, и кто его знает, какой у него теперь график.
Но мужчина оказался дома. Узнав о том, что ему звонит детектив, он слегка удивился и сообщил, что недавно разговаривал со следователем.
– Да, я знаю, – обронила Мирослава, – но мне нужно кое-что уточнить у вас.
– Если нужно, то приезжайте, – разрешил ей бывший шофёр Тавиденкова добродушным тоном.
И Мирослава вспомнила, что Даша Тавиденкова охарактеризовала его как хорошего дядечку.
– Так я подъеду сейчас, – сказала она.
– Это хорошо. Я буду вас ждать.
– Почему? – удивилась Мирослава.
– Потому что ближе к вечеру мне нужно будет ехать за женой на дачу.
Мирослава невольно улыбнулась и пообещала приехать минут через тридцать пять – сорок.
– Если попаду в пробку, то я вам перезвоню.
– Договорились!
Мирослава уложилась в тридцать восемь минут, Игнатьев подошёл к трубке домофона почти сразу. Ждал, догадалась она.
Мужчина сразу же провёл её на кухню, усадил за стол, несмотря на её протесты, налил чаю в большую пузатую чашку с рыжим медвежонком на одной из сторон. Расставил на столе незамысловатое угощение, пробубнив:
– Вы уж не обессудьте, я сам хозяйничаю, жена больше на даче живёт.
«Скучно мужику, – подумала Мирослава, – вот он и рад нежданному собеседнику, даже пусть в лице детектива».
– Владимир Яковлевич, я должна сказать вам одну вещь.
– Да хоть десять, – весело перебил он её, – до вечера ещё времени много.
– Я не из полиции.
– А откуда же? – растерянно уставился на неё Игнатьев.
– Я частный детектив, вот моё удостоверение.
– Да что вы мне под нос свою бумажку суёте, я и так вам верю.
– Сейчас нельзя верить никому, – заметила Мирослава.
– Тогда уж лучше сразу найти осину и…
– Эй, эй, что за мысли такие, – погрозила ему пальцем Мирослава и вдруг сообразила, в чём дело. Игнатьев не может найти работу.
– Владимир Яковлевич, – сказала она, – у вас как дела с работой?
– Плохо, – признался он.
– Почему? Вы же опытный водитель.
– Но не молодой. Нас хоть и омолодили пенсионной реформой, но на деле старпёры никому не нужны.
– А вам сколько лет?
– Шестьдесят полгода назад исполнилось, – ответил Игнатьев, – если бы не наши депутаты-благодетели, чтоб им на шахте до ста лет работать, не выходя из забоя, я бы сейчас был на заслуженным отдыхе. Какие-никакие деньги бы получал. А теперь ношусь каждый день, как никому ненужный старый пёс, и жду милости от работодателей. Да только всё впустую. Вместо куска хлеба получаю пинок под зад. Некоторые так и говорят: «Сидел бы ты, дед, дома».
– Дети вам не помогают?
– До последнего времени мы помогали детям, – тяжело вздохнул Игнатьев и неожиданно спросил: – Если вы частный детектив, то вас ведь кто-то должен был нанять?
Мирослава кивнула.
– Уж не Стелка ли?
«Не любит Игнатьев вдову своего хозяина. Хотя его понять можно. За что ему любить Стеллу Эдуардовну, лишившую его работы. Не за что».
– Стелла Эдуардовна пыталась нас нанять, – ответила Мирослава, – но мы вынуждены были ей отказать.
– Неужели ей ваши расценки показались высокими? – усмехнулся мужчина.
– Нет, причина была не в деньгах, – решив, что скрывать ей нечего, детектив пояснила: – Тавиденкова пришла к нам с готовым обвиняемым в убийстве её мужа.
– Как так? – удивился Игнатьев.
– А так, Стелла Эдуардовна требовала взвалить вину на учителя истории Ярослава Ильича Королёва.
– Вот как, – усмехнулся уволенный водитель, – этого можно было бы от неё ожидать.
– Почему?
– Потому что Королёв у неё как кость в горле.
– Чем же он ей помешал?
– Сын его Иван за Дарьей ухаживает, дочерью Тавиденковых.
– И что?
– По мнению Стелки, Иван её дочери не пара.
– А как считал Фрол Евгеньевич?
– Он не возражал, говорил, что Дарье самой решать, за кого замуж выходить. Сейчас не крепостное право.
