МАСТЕРЗайми пазы отверстых голосов,щенячьи глотки, жаберные щели,пока к стене твоей не прикипелибеззвучные проекции лесов!Он замолчал и сумрак оглядел,как гуртоправ, избавясь от наитья.Как стеклодув, прощупал перекрытья.И храм стоял, и цветоносил мел.Он уходил, незрим и невесом,но тверже камня и теплее твари,и пестрота живородящей хмариего накрыла картой хромосом.Так облекла литая скорлупаего бессмертный выдох, что казалось —внутри его уже не начиналасьи не кончалась звездная толпа.Вокруг него вздувались фонари,в шарах стеклянных музыка летела,пускал тромбон цветные пузыри,и раздавалось где-то то и дело:…я…задыхаюсь…душно…отвори…И небеса, разгоряченный дых,ты приподнял, как никель испарений.Вчера туман с веревок бельевыхсносил кругами граммофонной ленитвой березняк на ножницы портних. [128]Александр Еременко, 1950ОТРЫВОК ИЗ ПОЭМЫОсыпается сложного леса пустая прозрачная схема.Шелестит по краям и приходит в негодность листва.Вдоль дороги прямой провисает неслышная леммателеграфных прямых, от которых болит голова.Разрушается воздух. Нарушаются длинные связимежду контуром и неудавшимся смыслом цветка.И сама под себя наугад заползает река,и потом шелестит, и они совпадают по фазе.Электрический ветер завязан пустыми узлами,и на красной земле, если срезать поверхностный слой,корабельные сосны привинчены снизу болтамис покосившейся шляпкой и забившейся глиной резьбой.И как только в окне два ряда отштампованных елокпролетят, я увижу: у речки на правом бокув непролазной грязи шевелится рабочий поселоки кирпичный заводик с малюсенькой дыркой в боку.Что с того, что я не был там только одиннадцать лет.У дороги осенний лесок так же чист и подробен.В нем осталась дыра на том месте, где Колька Жадобину ночного костра мне отлил из свинца пистолет.Там жена моя вяжет на длинном и скучном диване.Там невеста моя на пустом табурете сидит.Там бредет моя мать то по грудь, то по пояс в тумане,и в окошко мой внук сквозь разрушенный воздух глядит.Я там умер вчера. И до ужаса слышно мне было,как по твердой дороге рабочая лошадь прошла,и я слышал, как в ней, когда в гору она заходила,лошадиная сила вращалась, как бензопила. [119]Дмитрий Александрович Пригов, 1940-2007
