И вновь Фил сделал резкое движение. Он круто повернулся к двери, не опуская руки с оружием, и выстрелил. Пистолет и вправду был заряжен. Пуля пробила голову Костылева и врезалась в стену, забрызгав обои кровью.
Семен Костылев умер раньше, чем понял, что с ним произошло. Его постигла та же участь, что и Женю Павлова на овощной базе. Тело Костылева сползло по стене и растянулось на полу.
– Лови! – крикнул Фил и, поставив «вальтер» на предохранитель, бросил пистолет на колени хозяина.
Кузьмов не реагировал. В глазах его затаилась злоба.
– Бери оружие, придурок. Зачем ты его доставал? Защищайся. – Фил выдернул из-за пояса «ТТ» и передернул затвор.
– Тебе нужны мои отпечатки на рукоятке? Это мы уже проходили. Я такая же сволочь, как и ты. Восемь лет назад подбросил пареньку наган и сгубил ему жизнь. Так что можешь стрелять, сам потом все обтяпаешь как надо. Стреляй! Я трус, сам не решался, а ты из тех, для кого жизнь человека и мухи равноценна. Стреляй.
Кузьмов закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
– Весь аппетит испортил, фармацевт вонючий. Даже убивать противно.
Фил сделал два выстрела. Первая пуля сломала челюсть, вторая перебила шейную мышцу. Фил пристроил оружие по схеме и ушел.
Умирал Вася Кузьмов долго и тяжело. Более сорока минут он хрипел, теряя кровь. Фил уже добрался до другого конца Москвы, а Кузьмов все еще дышал и молил Бога о смерти. Трижды к нему возвращалось сознание, и трижды перед глазами вставал образ трех веселых друзей, которые распивали во дворе шампанское, отмечая поступление в институт. Клятву Гиппократа они уже знали наизусть. Все, на что у него хватило сил, это выронить из рук пистолет и отодвинуть его ногой в сторону. Последняя судорога тряхнула его в тот момент, когда Фил входил в свой офис.
Павел Лосев сидел над шахматной доской и решал задачку.
– Ну как успехи? – спросил он, разглядывая Фила.
– Нормально. – Фил положил на стол справку.
– А где Семен?
– Встретился со мной в метро, передал мне справку и умчался.
Попросил на завтра выходной. С бабой на дачу собрался. Пусть едет.
– Ну а мы?
– А мы встретимся в десять утра на конечной остановке шестьсот двадцать восьмого автобуса. В Свиблово. Ты меня подстрахуешь, когда я буду передавать документ Артуру. Я ему не доверяю.
– Да, с такими не шутят.
– Надеюсь, все кончится хорошо и больше мы в такое дерьмо не вляпаемся.
Фил пододвинул стул и сделал ход за приятеля.
– Мат, ваша светлость!
Кухонный кран подтекал, и крупные капли с шумом разбивались о раковину. Чижов нервничал и то и дело вскакивал с места и закручивал вентиль.
На минуту течь прекращалась и вновь начинала изводить парня.
– Хватит скакать. А чего ты ожидал, Андрюша? – тихо спросил Белый.
– Все закономерно.
– Все старания насмарку. Саранцев трус.
– Что делать, каждому свое. Саранцев передал исповедь Кузьмова в МВД. Что дальше? Бумаги попали к генералу Боровскому, а тот передал их Ефимову.
Замкнутый круг. Саранцев с самого начала предвидел конец этой истории. Так оно и вышло. Теперь мы знаем, что Боровский прикрывает Ефимова.
– Толку что? Или ты думаешь, мы генералов МВД тоже на нары отправим? Ты до Ефимова добраться не можешь.
– Значит, следует подключать прокуратуру.
– Совсем крыша поехала.
– А для начала мы поговорим с Ефимовым. Кто знает, может, крестный сам подскажет выход.
– Угу. Договорилась овца с волком прийти к нему на обед. Ты теряешь время, Серега. С Ефимовым надо кончать как с последним гадом. Назначь ему стрелку и устраивай поединок, если ты такой чистоплюй.
– Смерть одного или другого – это банально.
– А ты забыл, как ты Глухаря замочил? Это не банально. Ручонки уже в крови. Где твои принципы? Пора уже понять, что ты вернулся не в тот мир, из которого ушел. Восемь лет – это срок. Кроме волков, здесь никого не осталось.
Зубы заострились, шерсть вздыбилась, глаза покраснели. И пока ты доберешься до Ефимова, тебя, как лягушонка, на части разорвут. Оглянись вокруг. Отморозки ворам мозги вышибают. Никаких понятий не существует, никаких авторитетов нет.
– Мрачная ты личность, Чиж. Скептик, циник и болтун. – На кухне скрипнула дверь, и появилась рыжая с лохматой головой в длинной до пола ночной рубашке. Прищурив один зеленый глаз, она осмотрелась и заявила:
– На дворе ночь, а вы орете, как на стадионе.
– Вот! – Чиж ухмыльнулся. – Явление следующее. Хорошая у нас собралась компашка. Зек-философ, зек-палач и мент-наркоманка. Решеток на окнах не хватает и санитара у дверей. Дурдом!
– Кто-то мальчика обидел, – сделала заключение Галя. – Девушка?
– Малолетка. Вот он и тронулся рассудком. Любовь зла…
Белый засмеялся.
Чиж вылетел из кухни, хлопнув за собой дверью.
– А я не представляла тебя с улыбкой. Тебе идет. Почему бы не веселиться каждый день?
– Когда ты окончательно встанешь на ноги, у нас будет повод для веселья.
В дверях снова выросла коренастая фигура Чижова.
