Мой мир охвачен огнем, а я одержим девушкой, которая зажгла спичку.Окровавленные костяшки пальцев и безжизненное тело у моих ног подтверждают это: Пенни — моя погибель.Мой джентльменский фасад — не что иное, как воспоминание.Мои грехи просачиваются сквозь мою рубашку, как чернила.Я пытался уйти от нее, но не получилось.Я также пытался лишить ее жизни, но не смог.Так что мы будем медленно танцевать в пламени, пока от меня не останется ничего, кроме пепла и углей.Я восстану, как феникс, только когда она уйдет.Проблема в том, что я никогда бы ее не отпустил.Нет, ей пришлось бы убежать далеко-далеко, чтобы спастись от меня.И, может быть, она так и сделает, если я просто скажу ей правду:Я владелец горячей линии Анонимных грешников.И я прослушал каждый ее звонок.
Дорогой читатель,
Спасибо, что приобрели экземпляр книги Поглощенные грешники! Надеюсь, вам понравится читать ее так же, как мне понравилось ее писать.
Хочу напомнить, что Поглощенные грешники — вторая книга дуэта. История Пенни и Рафа начинается с книги Осужденные Грешники. Кроме того, если вы не читали Анонимных грешников, настоятельно рекомендую сначала прочитать эту книгу, потому что многие сюжетные моменты переходят из той книги в эту.
Прежде чем приступить к чтению, следует знать, что эта книга — мрачный роман. В ней есть несколько триггеров, включая разговоры об алкоголизме, самоубийстве, убийстве, сексуальном насилии и сексуальном насилии над детьми. Пожалуйста, читайте на свой страх и риск.
С любовью, Сомма
Я стою за барной стойкой, а Рафаэль сидит в кресле по другую сторону от нее. Его взгляд прикован к непримечательному участку стены за моей головой, покерная фишка крутится между его распухшими пальцами.
Комната отдыха слишком чиста для всей этой крови. Слишком яркая, слишком тихая. Я могу практически слышать, как грехи стекают с его тела — одни его, остальные нет — и окрашивают ковер у его ног в красный цвет.
Я кладу потные ладони на барную стойку и сглатываю.
— Хочешь, я позвоню кому-нибудь? Твоему брату? — его губы изгибаются в лишённый чувства юмора ухмылке, и я вспоминаю вид окровавленного, обнаженного тела Габа и угрожающий взгляд, которым он смотрел на меня через лобовое стекло и вздрагиваю. — Я имею в виду другого брата.
Он качает головой.
Ну что ж.
Я переминаюсь с ноги на ногу, будучи в тапочках и смотрю на него в течение нескольких секунд, пока тикают часы на каминной полке. Я окидываю взглядом его взъерошенные черные волосы и расстегнутый воротник. В тот момент, когда мы поднялись на борт яхты, он снял швы, которые скрепляли его джентльменский облик — булавку для воротника и запонки. Когда они покатились по плавательной платформе, я успела поймать их, прежде чем они исчезли в Тихом океане. Теперь, глядя на запонки с бриллиантовыми кубиками, лежащие на моей дрожащей руке, я удивляюсь, как они вообще могли кого-то одурачить.
Я поворачиваюсь к стене с алкоголем. Не потому, что выражение его лица пугает меня, а потому, что я знаю, что оно не должно нагревать пространство между моими бедрами. Я
Я тянусь к аптечке и бутылке виски Клуб Контрабандистов.
— Водки.
Мои плечи напрягаются.
— С каких это пор ты начал пить водку?
— С тех пор, как ты сказала, что не поцелуешь меня, если я буду пить виски.
От прилива жара кружится голова, а в животе становится тепло. Ощущения только усиливаются, когда я оборачиваюсь и не нахожу в его глазах юмора.
Выйдя из-за стойки, я пересекаю зал и оказываюсь в его поле зрения, мое сердце бьется немного быстрее с каждым шагом. Его глаза следят за мной, застывая, когда останавливаются на моих ногах.
— Надень что-нибудь, Пенелопа. Мои люди на борту, и я больше не хочу сегодня никого убивать, — он откидывается на спинку кресла, небрежно проводя поврежденной рукой по волосам. — Ох, уж эти чертовы бедра, — бормочет он, снова глядя на безвкусный кусок стены.
