Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Сильвестр оторвал взгляд от зеркала. Бывают такие моменты, когда отражение затягивает нас. Вот сейчас был один из таких случаев. У Сильвестра даже пронеслась в голове мысль, будто в зеркале виден не наш мир, а немного другой – потусторонний. Но рациональной составляющей своего разума он прекрасно понимал, что такие мысли – бред. Но ничто не мешало им время от времени возвращаться в его разум снова.
Он как будто снова вернулся в реальность. В уши сразу ворвался шум журчащей воды. Она звала его. Она словно говорила ему что-то. Словно что-то шептала. И он не мог сопротивляться этому зову. Он развернулся в сторону душевой кабинки и вошел внутрь. Льющаяся вода с радостью приняла его в свои объятия. Он подставил ей свое лицо, на котором появилась легкая улыбка. Вода стекала по его телу, смывая весь негатив, который он сегодня испытал. Ему становилось легче, гораздо легче. Он был бы рад вечно стоять так в душе, подставляя различные части тела под мягкий напор.
Стоя под струями воды, расслабившись от сковывающего напряжения, он снова вспомнил о Мэри. Только теперь это были приятные воспоминания. Он вспомнил их прошлое. Картинки сменяли друг друга. С каждой новой картинкой его все больше одолевала ностальгия. Она ворвалась в его разум так внезапно. Он был совершенно беспомощен перед ней. Он не мог сопротивляться.
Сильвестр закрыл глаза и сразу же очутился рядом с Мэри. Ох, как же она была прекрасна, особенно в ее любимом красном платье. Это была стройная девушка роста чуть ниже среднего. Она почти всегда ходила на каблуках, чтобы казаться выше. Сейчас туфли были под стать платью - то есть красные. Сильвестр мысленно поднял взгляд с туфель на верхнюю ее часть. Сначала шел бюст, но в этой части нечего было рассказывать - грудь у Мэри была небольшого размера, что ее всегда очень огорчало. Она даже подкладывала специальные вкладыши для зрительного увеличения груди, и иногда ей вполне удавалось добиться желаемого эффекта.
Но вот что касается лица, то Мэри могла дать огромную фору любой другой девушке. Это было даже не лицо - это было личико. Только так его можно было назвать. Так и никак иначе. Черты ее личика были очень аккуратные, словно их делал самый лучший в мире ювелир. Ну а глаза, судя по всему, и были драгоценными камнями этого ювелирного изделия.
Сильвестр протянул руку (мысленно, естественно) и коснулся длинных черных волос. Он никогда, наверное, не сможет забыть эти волосы под его руками. Ему так нравилось гладить их… Они были такими шелковистыми, такими длинными и почти всегда распущенными. Эх… Он бы отдал многое, чтобы еще хотя бы раз прикоснуться ладонью к этим волосам.
С одной стороны, эти ностальгические воспоминания об их с Мэри прошлом были приятны. Но с другой – они напоминали о том, о чем он только что пытался забыть. В какой-то момент ему пришлось сказать нет собственному подсознанию. Ему пришлось сказать нет, когда очередная приятная картинка появилась в его голове. Сказать это слово было тяжело. Настолько тяжело, что все его мышцы в этот момент сковало напряжение.
Сильвестр открыл глаза и резко выключил воду. Постоял так еще минуту. Капли, оставшиеся на его теле, медленно стекали вниз по его коже. Он открыл дверцу в душевую кабинку и вышел из нее. Взял большое полотенце, висевшее сбоку на крючке, и медленно, не спеша вытерся. Когда же он вышел из ванной комнаты, холод словно впился в него клешнями. Это происходило с ним каждый раз после душа, и это был единственный неприятный момент в такой приятной процедуре.
Он поспешил в кровать, где его ждало теплое одеяло. Когда он лег, то укутался в него, словно был маленьким мальчиком. Странно. Раньше с ним такого не было. Лежа на кровати, укутавшись в одеяло, ему непроизвольно вспомнилось, как они с Мэри грели друг друга после душа. Они прижимались телами под одеялом, похожие на пингвинов на северном полюсе. Да только в те моменты по большей части дрожала от холода Мэри, а не он. Видимо, без нее его мир стал холоднее.
Этот день вымотал его очень сильно. Вымотал настолько, что его разум отключился практически сразу, стоило лишь ему закрыть глаза.
Сначала ему ничего не снилось. Сначала была темнота. Всего лишь ничего не значащая темнота. И в этой темноте Сильвестр не чувствовал ровным счётом ничего. Все эти страсти и переживания остались где-то далеко-далеко, где-то на другой планете, в каком-то совершенно ином мире. Где они были в данный момент, было совершенно не важно. Главное было в том, что здесь их сейчас не было. И голова от этого стала такой лёгкой…
Но длилось это своеобразное блаженство не так уж долго, как хотелось бы. В какой-то момент в его разум начали врываться картинки. Какие-то совершенно непонятные, какие-то совершенно чужие картинки. Сильвестр далеко не сразу понял, что ему вообще показывает разум. А когда понял, то ужаснулся так, как никогда раньше.
