Ему снилось, что он не был человеком. Ему вообще в этом сне показалось, что он не был самим собой. Он был животным. Злым, грозным хищником, который готов убить любого, кто встанет на его пути. Его клыки, что торчали из пасти, были настолько большими, что не каждый волк мог бы с ними потягаться.
И он бежал. Он преследовал свою жертву, след которой нашел уже давно. Но теперь ему не нужен был след. Ему больше не нужен был запах. Ведь жертва уже была настолько близко от своей смерти, что он буквально видел ее спину. Она убегала, пытаясь спасти свою драгоценную жизнь, ещё надеясь на спасение.
Но спасения не будет - зачем все эти бесполезные попытки? Зачем? Ведь и так было ясно, что ей не спастись. Его жертва была обречена. И смерть ее не будет спокойной. Она будет страдать от невыносимой боли, будет корчиться в его сжатой словно тиски пасти. И будет понимать, что конец неизбежен.
Его жертве оставалось бежать ещё несколько секунд. Ему хотелось дать ей последнюю надежду. Дать мнимый шанс на выживание. Чтобы потом было ещё больней.
Последний прыжок. Жертва падает под его огромным весом, и в следующее мгновение его огромные клики вонзаются в ее горло.
Вокруг раздаются немые крики. Жертва пытается кричать, да только не суждено ей больше издавать звуки. Ее связки порваны в клочья, и жить ей осталось совсем немного. И она понимала это. Должна была понимать, потому что в какой-то момент она словно обрела новые силы. Она рванулась, пытаясь избежать неизбежного, но все было тщетно. Огромные зубы вновь сомкнулись на шее жертвы, на этот раз окончательно и бесповоротно забирая жизнь.
Сильвестр очнулся в ужасе. Вся постель была мокрой от пота, а сердце его билось как бешеное. Почему ему приснился такой кошмар? Ведь никогда до этого ничего такого ему не снилось. Вероятно, это все стресс. Да, точно, это был просто стресс. Но даже если и так, все равно было непонятно, почему ему приснилось именно это.
Спустя буквально несколько минут после сна, Сильвестр уже с трудом мог вспомнить какие-либо детали. Но главное пока что не забылось – он был там хищником. И, кажется, за кем-то гнался.
В этот момент в дверь позвонили. Это было так неожиданно, что Сильвестр аж подпрыгнул на кровати. Он так резко сел, что даже закружилась голова. А в дверь звонили так настойчиво… что поневоле возникала такая мысль, что что-то случилось. У Сильвестра защемило сердце.
Слегка пошатываясь, он дошел до двери. Ему не хотелось открывать, кто бы там ни находился. Просто у него было такое предчувствие, что если он вот сейчас откроет эту дверь, то многое в его жизни изменится. Он не мог сказать, откуда у него взялось такое чувство, но оно было, и уходить явно не собиралось.
Сильвестр посмотрел в глазок и почему-то не удивился. Перед дверью стоял его отец. Правда, если бы кто-то чужой посмотрел бы сейчас на этих двоих людей, то ни в коем случае он не смог бы предположить об их родстве. Дело было в том, что отец Сильвестра был высоким полноватым мужчиной с округлыми добрыми чертами лица. Сильвестр никогда не мог понять, как могут быть так непохожи отец и сын, а отец его на этот вопрос отвечал ему, что он просто пошел в мать.
Но сравнить Сильвестру было не с чем, ведь он никогда ее не видел. Все фотографии по какой-то одному отцу известной причине были то ли куда-то спрятаны, то ли просто-напросто уничтожены.
Нельзя было сказать, что Сильвестр был рад видеть своего отца, и дело было не только в его предчувствии, но и в кое-чем ещё. С тех пор, как умерла мать Сильвестра, а произошло это в самом детстве, когда ему было от силы года три, они с отцом никак не могли найти общий язык. Временами их отношения ухудшались до того, что Сильвестр просто убегал из дома, а иногда они снова сближались, но, как правило, ненадолго. Теперь же, когда Сильвестру перевалило за двадцать лет, и он стал жить самостоятельно, они с отцом стали видеться совсем уж редко. И нельзя было сказать, что Сильвестра это как-то огорчало.
Сильвестр в последний раз вздохнул, собрался с духом, и, наконец, открыл дверь. Он сразу обратил внимание, что Генри, а именно так звали его отца, имел весьма обеспокоенный вид. От одного этого у Сильвестра засосало под ложечкой. Он сразу начал перебирать в голове, что же настолько плохого могло случиться, что отец заявился на пороге его квартиры в шесть часов утра.
– Пап, что случилось? - спросил Сильвестр, стоило ему увидеть обеспокоенное лицо своего отца. Это настроение так хорошо ему передалось, что он уже начал ощущать нервные подёргивания различных частей своего тела.
– Ты только не волнуйся, сынок, - как можно более бережным тоном произнес Генри. - Для начала ты должен успокоиться…
Сильвестра от такого обращения начало уже конкретно так подбрасывать.
– Случилось что-то плохое, да? - в голосе Сильвестра послышались истерические нотки.
Но его отец не спешил открывать правду. Так всегда происходит, когда человек приносит не очень хорошие вести. Генри оттягивал момент неизбежности, понимая, впрочем, что сказать все равно придется.
