Погодная Война полностью

В войне нет ничего хорошего. Это не дух приключений или предвкушение победы. Это тактика и потери, трупы и раненые, холодный расчет командиров и исполнение долга солдатами. Война – всего лишь наука.

А кому сейчас легко?

Война как продолжение политического конфликта всегда являлась средством навязывания идеологии, присваивания территории и захвата различных ресурсов, как природных, так и человеческих. Цель войны – это победа (в различных ее вариациях). Противоборствующая сторона, а попросту – противник, не согласный принять условия, выдвигаемые агрессором, должен оказать ему ощутимое физическое сопротивление. Воины – это люди, служащие в регулярной армии, офицеры запаса и наемники, целью которых является физическое уничтожение противника. Это теория, сухие определения, не отражающие даже крупицы тех страданий, которые несет за собой любая война, в нашем случае – война погодная.

Поначалу никто не осознавал масштабности тех катаклизмов, о которых сейчас пойдет речь. Так, наверное, всегда происходит, если речь идет о глобальных конфликтах – что-то огромное дробят на маленькие кусочки, отдельные случаи, небольшие истории. Очевидцы событий 2065 года считали, что на Земле была вовсе не война, а бойня. Зируанцы во главе с Генералом Фармаком устроили нам апокалипсис. Существующий мир в том виде, в котором я его запомнила, исчез за каких-то пять дней.

Историки же, напротив, считали произошедшее именно войной, ведь в каждой войне есть две конфликтные стороны, оружие и жертвы, победитель и проигравший. Оружием в этой войне называли погоду, что для человечества было ново. Но постойте, погода… Оружие ли это? Я бы поспорила.

Непросвещенное население и те, кто прикрывался верой, долго кричали о каре небесной, отождествляли Фармака с дьяволом, даже говорили, что Фармак – это и есть дьявол во плоти и он пришел на Землю из преисподней, чтобы устроить здесь ад. Другие же кричали, что это не так и Фармак не был дьяволом, ведь дьявол не убивал за всю историю религии такого количества видов, и в таких масштабах в религиозном мире убивал только Бог.

Фанатики им отвечали, что Фармак это совершил не лично, а через пособников, как и дьявол, и в чем разница, лично ты убиваешь людей или через вторые или даже третьи руки? Когда ты делаешь это лично, то в глазах окружающих ты кровожадный убийца – агрессивный, жаждущий крови. Тебе доставляет удовольствие смотреть на то, как человек умирает, на то, как в глазах его угасает жизнь. Но по сути ты делаешь это от собственной глупости, неумения выразить злость по-другому. Делая же это через посредников, ты все тщательно планируешь, учитываешь риски, ты думаешь и сознательно идешь на эти преступления. Тобой не движут эмоции, ты просто гениальный стратег. Но разницы тут нет, ты все равно убийца. И, как всегда, в этих ссорах никто не мог договориться.

Перейдем к средствам войны, а конкретно – к вооруженным силам. С нашей стороны это были: Космическая Гильдия, простые военные, гражданские метеорологи, геологи, инженеры. А вот что касается зируанских средств войны, то это было всего лишь одно оружие – пушка, или ППВ – Пушка Погодной Войны. Как на нас могли напасть? Да еще инопланетяне. Фильмы фильмами, но чтобы это происходило на улицах твоего города – уму непостижимо…

Хотя почему мы так удивляемся? Оружие, инопланетяне, вторжение… Войны-то на Земле происходят бесконечно, и так называемый мир – это иллюзия. Весь период без вооруженного конфликта – это или восстановление государства после войны, или подготовка того же государства к новым агрессивным действиям.

То, что творилось тогда на Земле, можно охарактеризовать как глобальную катастрофу. Это, несомненно, было самое разрушительное истребление человечества, по версии всех архивных источников. Кто-то называл это «Вторжение», кто-то – «Жатва», кто-то – «Мясорубка», а кто-то – «Конец света». В Архиве же она проходит как «Погодная Война».

Зир

Овраг Павших

2120 год.

Декабрь

За прозрачным стеклом-монитором стоял Сарафи. Он продолжал наблюдать за сражением. Ладья лениво шевелилась, гусеница перемешивала вязкий грунт. Глаза старого ученого налились кровью, а верхняя губа то и дело подергивалась – по его лицу растекалась ненависть. Сарафи поморщил нос, оскалил зубы и инстинктивно клацнул ими, его расовые особенности иногда проскальзывали в повседневной жизни, и он это просто ненавидел. Именно в такие моменты Сарафи ощущал себя чистокровным декифом, древним, как сама Зир.

– Фармак… Неужели он наконец-то умрет… – произнес едва слышно старый ученый.

В помещении, похожем на пещеру, было тихо. От камня исходил холод. На мониторе было отчетливо видно, как колеса Ладьи пожирали последнее, что осталось от самого беспощадного Генерала новейшей истории Зир Фармака Садажу.