Аккуратно, чтобы ни запнуться обо что-нибудь в темноте, вскинув автомат к плечу, я прошёл в коридор. Заглянул внутрь, прислушался. Тихо, посередине помещения что-то лежит. Или кто-то. Держа автомат одной рукой, я полез в карман, достал телефон и включил подсветку экрана. Слабое свечение разлилось вокруг, ни какой опасности в помещении не было. Да, действительно, на полу посередине комнаты лежит труп, справа металлическая дверь, ведущая в комнату, из которой я слышал звуки, а под дверью ещё один труп. Этот лежит в очень неестественной позе. Движением ноги я оттолкнул валяющуюся рядом штурмовую винтовку (хорошая привычка кстати, потому что бывали случаи когда те, кого приняли за мёртвого, внезапно «воскрешались» и стреляли в спину) и перевернул первый труп. Вот она, травма несовместимая с жизнью: выдран кадык, а на месте лица – обглоданное, кровавое месиво. В чехле на плечевой лямке разгрузки висит фонарь, которым я незамедлительно и воспользовался. Осмотр тела у двери показал, что этому сломали шею, да не просто сломали, а вывернули её на сто восемьдесят градусов так, что бедолага, лёжа на животе, глазел мёртвыми глазами в потолок.
Я встал к стене слева от двери, на случай если сосед по котельной всё-таки больше враг, чем друг. Шмальнёт ещё через дверь.
– Эй, дружище, свои, войти можно? – как можно дружелюбнее спросил я. Но мне, никто не ответил.
– Я знаю, что ты там, говорю же – свои. Я слышал тебя, – продолжил я уговоры, однако мой сосед продолжал безмолвствовать.
– Ты хоть пукни, что ли, что бы я понял, что ты жив, – такой «односторонний» разговор напрягал меня, стою тут уговариваю, как барышню, ей богу. Но за дверью послышалась какая-то возня, – ну вот, уже лучше.
– Ну что, я зайду?
Ответа опять не последовало. Да кто же там прячется? Неужели ждёт момента, когда я начну открывать дверь, чтобы угостить меня пулей? Я как можно ниже присел на корточки (если откроет огонь, то наверняка стрелять будет на уровне груди и живота), левой рукой дотянулся до двери и толкнул. Бесполезно, дверь чем-то подпёрли изнутри.
– Слушай друг, вдвоём ведь безопаснее, пусти меня, а, – попросил я.
– Вы там один? – послышалось из глубины комнаты.
– Один, – подтвердил я, – остальные трупы.
– Сергей с Максом тоже? – спросила меня запертая дверь.
– Не знаю таких. Двое напали на меня, пришлось пристрелить. Тут ещё два трупа какие-то, но их не я, до меня кто-то.
– Те, что на вас напали и есть Макс с Серым. И тех двоих тоже они убили. А вы сами кем будите?
– Я Олег, а ты?
– Рядовой Галиянов.
– А у тебя имя есть, рядовой Галиянов?
– Вадим меня зовут, – сказал голос, а потом спросил, – скажите пожалуйста вашу должность и звание, я не узнаю вас по голосу.
– И не узнаешь, я не служу в вашей части. Я капитан запаса Буйнов Олег Владимирович, отставной начальник разведки гаубичного самоходного артиллерийского дивизиона, войсковой части 98723, Центральный военный округ, – выдал я.
– Сейчас я вам открою товарищ капитан, но без фокусов, а то стреляю, – пообещал солдат.
– Открывай уже, понял я…
За дверью послышалась какая-то возня, шаркающие шаги и металлический стук. Дверь скрипнула и открылась. Передо мной стоял худощавый, невысокий солдат, одетый в измазанную грязью военную форму и держащий в правой руке штыковую лопату. На вид ему от силы лет девятнадцать, совсем мальчишка ещё. Я опустил автомат и прошёл в комнату, обшаривая её лучом фонаря. Не обнаружив опасности, я повернулся к Вадиму и указал на лопату:
– Ты из этого собрался стрелять в меня, идиот?
Боец положил лопату, присел на корточки и заревел, обхватив голову руками. Похоже, что у парня шок, оно и понятно – натерпелся, тут такое твориться.
Чтобы как-то успокоить парня, я присел рядом и потрепал его по плечу:
– Слушай сюда военный, нюни распускать некогда, соберись и рассказывай всe, что видел и знаешь, у меня нет времени нянчится с тобой. Нужно понять ситуацию, чтобы решить, как нам выбираться из всего этого дерьма. Ты сейчас успокоишься и расскажешь мне весь сегодняшний день от подъёма до настоящего момента. Понял меня?
Однако рядовой Галиянов похоже меня не понял, его трясло, он продолжал рыдать, подвывая и шмыгая носом. Нет, бляха-муха, так дело не пойдёт! Сейчас я тебе устрою кузькину мать! Я влепил ему подзатыльник и рявкнул строгим командирским тоном:
– Встать рядовой! Смирно!
Иного способа привести в чувство расклеившегося военного я не ведал, а на уговоры не было времени. Звездюлина и командирский тон возымели положительный эффект: боец вскочил и принял строевую стойку, но всё же продолжал шмыгать и всхлипывать.
– Есть успокоиться, товарищ капитан. Всe расскажу! – выпалил рядовой Галиянов.
– Вот и молодец, рассказывай. Вольно.
– Разрешите закурить товарищ капитан? – насупился Вадим.
– Курите, солдат.
