Я поменял магазины винтовки и пистолета на полные. Потом вставил в подствольный гранатомёт осколочно-фугасную гранату. Напарник оставил почти опустевший «Калаш», всe равно его боезапас пополнить пока негде, и взял трофейный AR-15.
Мужик со снайперской винтовкой заметил наше приближение когда мы были метрах в пятнадцати. Он что-то крикнул своим и вскинул винтовку, но выстрелить не успел, пуля выпущенная мною, попала ему в грудь. Остальные вскинулись и начали наводить оружие на нас.
– Хэндс ап! – заорал я.
Стрелок с автоматом, не внял моему призыву и выпустил по мне короткую очередь. Я перекатился влево, уходя с линии огня, а капитан Мамедов, полоснув по нему из автомата. Того откинуло назад и он, перевалившись через бортик, свалился с крыши. Последний уцелевший, не целясь, навскидку, выстрелил из своего ствола по Ринату, но не попал. Звук выстрела будто из БТРа одиночным шарахнули. Вот значит кто стрелял по мне и поранил плечо, сука! Я коротко выжал спуск, выпуская по противнику короткую, в три – четыре патрона очередь. Боец выронил оружие и упал, держась за простреленные конечности.
– Держи этого, – крикнул я своему товарищу, – я сейчас!
Внутри штаба тыла разгорелся бой, очевидно группа диверсантов билась с толпой зомби. Я огляделся, попасть на крышу можно только через этот люк, больше выходов нет. Вытянув из гранаты кольцо, я пристроил её к люку таким образом, что бы в случае, если кто-то попытается его открыть, он, тем самым, ослабит давление крышки на спусковой рычаг и «эмка» сдетонирует. Вот и всё, теперь мы, более или менее, хотя бы на время, обезопасили свои тылы.
Первый стрелок был мёртв, два ранения в области сердца. А вот раненый, с прострелянными ногами был жив. Как оказалось, он был вооружён Barret XM109. Ещё это оружие называют снайперским гранатомётом. Отличная штука, убойная. Стреляет гранатами 25x59 мм. Об этом оружии я знал только понаслышке, да по теоретическим занятиям в ЧВК, на практике же, никогда с ним дела не имел. Но интереснее всего в этом оружии оказался его оператор. Это был этнический поляк и отлично шпрехал по-нашему. Мы опустились перед ним на корточки. Поляк бредил и нёс какую-то ахинею, то на польском, то на английском, то на русском языке. Ему оставалось не долго, была повреждена бедренная артерия и он истекал кровью. Только после того, как я перетянул ему ноги жгутом и вкатил изъятое у него же анестезирующее средство, его взгляд стал более-менее осмысленным.
– Ренат, телефон с собой? – спросил я напарника.
– Да.– Снимай на камеру весь наш разговор.
– Есть.
Мамедов извлёк из кармана телефон, потыкал в экран пальцем и кивнул, мол начинай. Я подался к раненому и спросил:
– Ты кто?
Тот посмотрел на меня одурманенными глазами, чему-то улыбнулся, и прошептал на русском, но с едва различимым акцентом:
– Якуб Авински.
Я понимал, что нормального разговора не получится. Ну во-первых, нет времени, а во-вторых, Якуб может опять начать бредить. Или того хуже – склеит ласты.
– Что вы тут делаете, Якуб? – чётко проговаривая слова спросил я.
– Лаборатория. Она давно закрыта, но там… там, вирусы… Не нужно было, что бы русские… ими воспользовались. Тогда… тогда… не получится ничего. Оружие не сможет полностью их убить…
– Кого убить, Якуб?
– А! – раненого начинало лихорадить и, смысл моих вопросов до него доходил не сразу, – а-а-а, ну их, русских. Они не заболеют тогда.
Капитан Мамедов выматерился и сплюнул. Действительно, какая-то ерунда. Ну да ладно, попробуем спросить о другом:
– Якуб, а люди, которые были с тобой, они кто?
– Это мои товарищи… были… мы должны были найти вход в объект… На сопротивление не рассчитывали… его не должно было быть… не должно… понимаете… русские должны были умереть к тому времени… но что-то пошло не так… И эти чертовы русские… живы… Вы понимаете? Они не все сдохли!
– Вы военные, Якуб? – задал я мучащий меня вопрос.
– Не все… двое учёных было… но я не знаю где они сейчас… а остальные да… военные…, – допрашиваемого сотряс приступ кашля.
– Военные какой страны?Прокашлявшись, поляк посмотрел на меня мутными глазами и спросил:
– Я умру?
– Якуб, я сейчас тебе сделаю укол и ты не умрёшь, – соврал я, – Какая страна? США?
– Коли свой укол… я, кажется, уми…раю… – почему-то опять улыбнулся он.
Я понимал, что вколи ему ещё анестезирующего средства и возможно сердце не выдержит.
– Пожалуйста, – умолял пленный, – сделай укол… я жить хочу… дома Анка… любие жеж… Правда… Курва мать… як мни то боли…
– Твою мать! – выругался я, – бесполезно, хрен что скажет, опять его накрывает.
Мамедов вручил мне телефон, взял его за грудки и с силой встряхнул.
– Ты гражданин Америки!? – прохрипел он в лицо раненому бойцу.
Взгляд Авински сделался осмысленным и он со злостью выдавил из себя:
– Пусти, курва, мать! Я военнослужащий корпуса морской пехоты США! Слышишь ты, свинья русская! Я! Морпех! США!
Глаза морского пехотинца закатились, он запрокинул голову назад, дёрнулся и умер.
– Всё падла, отвоевался, – зло прорычал Ринат, отпустил мёртвого, забрал у меня телефон и остановил запись.
– Записалось?
– Еще бы.
