Погоня полностью

Это была не охота, это было убийство.

Именно поэтому Горди Уилсон оказался на окраине Санта-Аны солнечным майским утром. Именно поэтому он прогулял школу, хотя не был уверен, что ему удастся подделать подпись матери на оправдательной записке. Его влекли не холмы, заросшие небесно-голубыми тюльпанами и душистым шалфеем. Он жаждал услышать влажное чавканье, когда пуля входит в живую плоть.

Убийство.

Горди предпочитал большую игру, но сегодня придется ограничиться кроликами. Они всегда были к его услугам, если знать, как избежать встречи с егерями. Горди ни разу не поймали.

Ему нравилось убивать. В семь лет он уже стрелял по кроликам из духового ружья. Когда ему исполнилось девять, он охотился на белок с обрезом, а в двенадцать отец взял его на настоящую охоту на белохвостого оленя и подарил старенький винчестер двести сорок третьего калибра.

Это было великолепно, но, в конце концов, любое убийство великолепно. Однажды отец сказал: «Настоящая охота никогда не кончается». Каждую ночь, лежа в кровати, Горди вспоминал самые приятные моменты: преследование, выстрел, трепетное мгновение смерти. Он охотился даже во сне.

В какой-то момент, когда он шел вдоль русла высохшего ручья, в его памяти вспыхнуло странное воспоминание. Ночной кошмар. Однажды Горди приснилось, что он оказался по другую сторону прицела, что за ним гонятся собаки и что охота идет именно на него. Погоня закончилась, лишь когда он проснулся в холодном поту.

Дурацкий сон. Он не кролик, он охотник. В прошлом году он добыл лося.

Большая игра стоила того, чтобы наблюдать, изучать, строить планы. Кролики этого не стоили. Горди просто нравилось приходить сюда и выгонять их из кустов.

Это было хорошее место. Поросший шалфеем холм поднимался вверх, к небольшой рощице из дубов и платанов, у корней которых рос густой кустарник. Там непременно должны быть кролики.

Вскоре он увидел одного, прямо на открытом пространстве. Маленький белый хвостик дрожал в густой траве. Кролик почувствовал, что охотник рядом, но не двигался. Замер. «От ужаса», — подумал Горди. Он знал, как выследить кролика и подобраться к нему на расстояние вытянутой руки.

Нужно заставить кролика думать, что его не видят. Если смотреть в сторону и передвигаться зигзагами, медленно подходя все ближе и ближе... Пока кроличьи уши прижаты к спине, а не стоят торчком, можно не беспокоиться.

Горди осторожно обошел вокруг куста лимонника и скосил глаза. Он был так близко, что мог видеть, как двигаются усы кролика. Приятное тепло заполнило желудок: зверек ждал его.

Господи, какое возбуждение! Самая-самая приятная часть охоты. Затаив дыхание, он вскинул ружье и прицелился. Осталось нежно спустить курок.

Быстрое движение серо-бурого тельца, взмах белого хвостика. Кролик убегал!

Ружье Горди выстрелило, но пуля, подняв столбик пыли, угодила туда, где только что была цель. Кролик уже петлял по сухому руслу и вскоре затерялся среди травы.

Черт побери! Жаль, что у него нет гончей, такой, например, как отцовская Эгги. Собаки с ума сходили от охоты. Горди нравилось наблюдать, как они загоняют зверька по кругу: погоня не должна заканчиваться слишком быстро. Отец иногда отпускал кроликов, которые заставляли собак побегать, как следует, но это глупо. Разве охота может быть без убийства?

Иногда Горди задумывался о... себе самом.

Он смутно понимал, что относится к охоте не так, как отец. Оставаясь наедине с самим собой, он делал вещи, о которых никому не рассказывал. В пять лет поливал уховерток растворителем и наблюдал, как они извиваются в предсмертной агонии. Даже теперь он не мог отказать себе в удовольствии переехать кошку или опоссума, оказавшихся на проезжей части.

Убийство доставляло ему удовольствие. Любое убийство.

Это был маленький секрет Горди Уилсона.

Кролик сбежал. Он спугнул его. Или...

Или это сделал кто-то другой.

В душе Горди поселилось странное чувство. Оно возникло так незаметно, что вначале он даже не обратил на него внимания. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного, по крайней мере наяву... Он ощутил себя... кроликом. Наверное, кролик испытывает то же самое, когда застывает под взглядом охотника. И белка должна чувствовать это, когда к ней подкрадывается крупный хищник.

За ним наблюдали.

По его шее побежали мурашки.

Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он ощутил это той частью головного мозга, которая не менялась на протяжении сотен миллионов лет. Она была еще у рептилий.

Он напрягся и обернулся.

Позади него росли три платана. Они стояли так близко друг к другу, что тень под ними никогда не рассеивалась. Но сейчас сгустившаяся темнота была не просто тенью — она походила на черный туман.

Под деревьями находилось нечто, и это оно следило сначала за зверьком, а теперь за ним. Черный туман пошевелился, обнажив белые зубы, сверкнувшие, как луч света на водной глади.

Глаза Горди вылезли из орбит.

Туман снова зашевелился, и тогда он увидел...