Чувство исступления и беспомощности охватывает меня, когда Фитц начинает отстраняться. Я крепче притягиваю юношу за шею и целую сильнее. Переплетаю свой язык с его, ловлю ртом хриплый стон. Надеюсь, никто больше этого не слышал.
Ведь этот прекрасный, полный отчаяния звук принадлежит лишь мне. Одной. Хочу запомнить эту соблазнительную реакцию и потом прокручивать в голове снова и снова, лежа в одиночестве в постели. Ласкать себя рукой между ног, вспоминая этот поцелуй.
Ох, черт. Я так возбуждена. У меня дрожат ноги. Мои трусики промокли.
Заставляю себя оторваться от Фитца. Еще сложнее не смотреть на парня. Меня пугает возможное выражение его лица, поэтому оборачиваюсь через плечо к наблюдателям.
Но все равно чувствую его взгляд, словно выжженное каленым железом клеймо в середине позвоночника.
Молю бога, чтобы друзья ничего не разглядели под маской беззаботности, которую я быстро натянула на себя.
– Вот, – щебечу я чересчур веселым голосом и одариваю присутствующих сверхослепительной улыбкой. – Мы поцеловались и помирились. Чья очередь теперь?
Поцелуи бывают разными. Некоторые приводят к сексу. Некоторые случаются от скуки. От некоторых все тело покалывает, а от других вообще ничего не чувствуешь. Но у всех них есть кое-что общее – это просто поцелуи.
Все это не ТОТ САМЫЙ ПОЦЕЛУЙ.
Тот, о котором думаешь потом часами, если не днями. Тот, который заставляет неосознанно касаться губ и покрываться теплыми мурашками от возбуждающего воспоминания о мужском рте, прижатом к твоему. Для этого не требуется особых декораций, ему не обязательно нужно случиться на фоне Эйфелевой башни, заката и грациозных скакунов, чтобы небо при этом было расцвечено северным сиянием (чудесным образом появившимся в Париже).
В последний раз, когда мне довелось испытать ТОТ САМЫЙ ПОЦЕЛУЙ, все произошло за тюком сена на ранчо моей подруги Элизы в Кентукки. Мне было шестнадцать. Я влюбилась в ее старшего брата Гленна, хотя у него уже была девушка. В то лето, когда я отправилась с ним и Элизой на ранчо их бабушки, он наконец-то (наконец-то!) расстался с подружкой и обратил на меня внимание.
Он поцеловал меня под фырканье лошадей и запах навоза, исподтишка и неуклюже, но все равно этот поцелуй я не забуду никогда. Мы вернулись в Коннектикут и встречались семь месяцев. Я потеряла с ним невинность и думала, что мы поженимся, заведем детей. А потом его бывшая решила вернуться, и теперь это
Я рада за Гленна. Не думаю, что мы с ним прожили бы долго и счастливо. Чтобы я поселилась на ранчо в какой-то глуши? Нет уж, спасибо.
Правда, после него у меня ни с кем не было таких же ощущений во время поцелуя. До прошлого вечера. Фитц подарил мне ТОТ САМЫЙ ПОЦЕЛУЙ. Все длилось меньше минуты, произошло на глазах у дюжины людей во время детской игры в бутылочку, ну и что? Он не выходил у меня из головы с той секунды, как прошлой ночью я легла спать, и до момента, как открыла глаза сегодня утром. Скорей всего, поцелуй мне даже снился, хоть и не помню этого.
Нельзя зацикливаться. Фитц лишь уступил Кейти и сразу исчез после этого. Может, с моей стороны это и был ТОТ САМЫЙ ПОЦЕЛУЙ, но для него это всего лишь игра.
Какая невероятно удручающая мысль.
К счастью, сегодня мне есть чем заняться, хоть дела и не очень приятные. Прежде всего, я повидалась с мистером Ричмондом, который был так же резок и снисходителен, как и в нашу предыдущую встречу. Губы Своложабы скривились от отвращения, когда я поведала ему о решении разработать линию купальников для показа мод. Наверное, фальшивые британцы не любят плавать.
Покидая кабинет, я снова разрывалась между желанием никогда больше не видеть куратора и отчаянной потребностью хорошенько покопаться в его прошлом, чтобы выяснить, настоящий ли у него акцент.
Выходя из административного корпуса, решила написать о своих бесконечных подозрениях Бренне.
Я: «
БРЕННА:
Я:
БРЕННА:
Я:
БРЕННА:
Я:
БРЕННА:
Я:
