– О да. Не могу дождаться, когда же увижу результат. – И, когда я уже не ожидаю этого, он подмигивает. – Особенно любопытно, кого ты выберешь в качестве моделей.
Фу. Надо же так все испортить.
– Ты высокая девушка, – добавляет он, – подумай над тем, чтобы самой пройтись по подиуму. Без сомнений, ты потрясающе выглядишь в бикини.
Фу-фу два раза.
– Кхм, угу, но меня никогда не интересовал модельный бизнес. – Я поднимаюсь на ноги и указываю на эскизы. – Значит, можно работать дальше?
– Абсолютно. – Он возвращает кожаную папку мне.
– Великолепно. Спасибо. Увидимся на занятиях.
С облегчением покидаю его кабинет. Каждый раз, как только я начинаю считать профессора безобидным, он выкидывает новый фортель.
Снаружи свирепствуют порывы холодного ветра.
Мое сердце наполняется любовью. Ох, мне их не хватает. Мы почти не разговаривали с самого начала семестра: то я была занята, то они. Папа недавно начал отбор присяжных для громкого дела об убийстве, а мама навещала бабулю Селесту во Флориде.
Перезваниваю маме, но попадаю на ее голосовую почту. Тогда набираю папе.
– Принцесса! Давно пора! – отвечает он тут же.
– Знаю. Прости. Столько навалилось. Кроме того, не могу поверить, что застала тебя вне зала суда.
– С трудом, – признается он. – Могу говорить только потому, что прокурор попросил пятиминутный перерыв. Его следующий свидетель опаздывает.
– Это недопустимо! – полушутя восклицаю я. – Не позволяй им уйти от ответа, папа. Им предъявлено обвинение в неуважении к суду.
– Так не получится, милая, но спасибо за заботу, – смеется он. – Как твоя учеба?
– Хорошо. Только что виделась со своим куратором по самостоятельной работе. Разрабатываю линию купальников для показа в конце года.
– А что по другим предметам? Как справляешься с нагрузкой?
Вкратце рассказываю ему о том, что изучаю в этом семестре, и признаюсь, что еще не испытывала больших трудностей.
– Но сегодня вечером собираюсь делать набросок доклада. Пожелай мне удачи.
– Тебе не нужна удача, принцесса. Надери этому докладу зад.
Его вера в меня трогает до слез. Ни разу за всю мою жизнь родители не назвали меня глупой. Но знаю, что должны были допускать такую мысль. А как иначе, если я получала плохие оценки по контрольным работам? А мои письменные работы пестрели красными правками и комментариями на полях?
– Но если появятся проблемы, дай мне знать. Может, удастся поговорить с Дэвидом…
– Нет, – твердым голосом перебиваю я. Речь идет о Дэвиде Прескотте, декане. Я этого не потерплю. – Папа. Перестань разговаривать обо мне с Прескоттом и просить об одолжениях. Заместитель декана уже ненавидит меня, потому что считает, что я пользуюсь особым положением… Подожди, забудь об этом, – останавливаю я сама себя. – Если так жаждешь одолжений, сделай мне одно.
– А я потом не пожалею? – смеется он.
– Ты можешь выяснить место рождения Хэла Ричмонда?
– Кого?
– Заместителя декана Брайара. У него британский акцент, но я уверена, что фальшивый.
Охота открыта.
– Принцесса, – вздыхает папа, – ты изводишь беднягу?
– Никого я не извожу, – протестую я. – Просто у меня есть подозрения, и я бы очень тебе благодарна, если бы могла узнать, где он родился. Для тебя это дело пяти секунд.
– Посмотрим, что можно сделать. – И он оглушительно смеется в трубку.
Я все еще пребывала в приподнятом настроении, когда позднее села делать наброски по теме промежуточного экзамена. Мама позвонила перед ужином, и мы целый час обсуждали по телефону все, что произошло за время разлуки. Никого из соседей всю ночь не будет дома, так что можно поработать в тишине. Из-за СДВГ слишком легко отвлекаюсь, а любой раздражитель сбивает меня с мысли. В докладе написать как развивалась нью-йоркская мода в первой половине двадцатого века и какие факторы повлияли на ее трансформацию. Объем работы немного пугает: предстоит разобрать пять десятилетий моды, отмеченных такими крупными событиями, как Великая Депрессия и Вторая Мировая война.
