Всего лишь неделю назад он, как обычно, прогуливался по парку Бэттери во время обеденного перерыва, где высмотрел девушку в голубых Докинсах, одетую в куртку с надписью «Детройт Пистоне» и сидевшую на скамейке. Взгляд ее был обращен на гавань. Она потягивала пиво из полиэтиленового пакета. Сев рядом с ней, но не настолько близко, чтобы испугать, Барнс поинтересовался, не встречались ли они раньше. Незнакомка ответила отрицательно, а он рассмеялся, сказав, что она не должна понять его неправильно — он был уверен в том, что они уже где-то встречались. Если только на Аляске, сказала она, поскольку она была родом оттуда, а в Нью-Йорке была впервые. Он предложил ей показать город Нью-Йорк, город великолепный, но жестоко обращавшийся с туристами. На это она ему объяснила, что приехала не в качестве туристки, а для того, чтобы прихватить фунтов двести «травки». Барнс тогда снова рассмеялся, посоветовав девушке не быть такой откровенной с незнакомцами — ведь он мог быть наркоманом. Эту вероятность девушка отвергла, но уверенно сказала, что он женат, — она различала, где наркоман, а где женатый человек. Затем она поднялась со скамьи, раздавила пакет с находившейся в нем банкой из-под пива и швырнула их в урну, пожелав ему всех благ. В этом было что-то пленительное. Что оставалось делать женатым? Только и оставалось, что говорить, чтобы их поняли правильно.
Сюзан закрыла дверь и стала, повернувшись к ней спиной.
— В секретере у Пола я нашла десять тысяч долларов.
— Почему же ты нам ничего не сказала?
— Я только что это сделала.
— Раньше почему не сказала?
— Я обнаружила деньги сегодня утром и полагала, что вечером он вернется. Когда его убили?
— Вчера.
— Еще вчера? И ты мне ничего не мог сказать раньше?
— Я не мог сообщить раньше, Сюзан. Нам нужно было узнать как можно больше о случившемся.
— Со вчерашнего дня вы знали о том, что он мертв. Этот факт не мог измениться. Какого черта вы мне не сообщили?
— Так пожелали в Джорджтауне.
Сюзан фыркнула.
— Благодаря тому, что ты выслуживаешься, чтобы получить пост директора, в Джорджтауне получат все, что хотят.
Барнс подошел к окну и стал наблюдать за великолепным белым теплоходом, проходящим у острова Губернаторов по направлению к Нарроус. Иногда Барнс забывал, что выслуживался до поста директора. Может, и не стоило искать квартиру в Хобокене, а ограничиться комнатой в Йельском клубе, пока не позвонят из Джорджтауна. А может, все-таки переехать с Миай, своей девушкой, которую он подцепил в автобусе? Волосы у нее были белыми, как у альбиноса, а губы, контрастируя с ними, при возбуждении становились огненно-красными. Препятствием к переезду совместно с Миай служило наличие у нее только туристической визы, а для оплаты «зеленой карты» у Миай не было денег. Она была, попросту говоря, незаконно проживающей иностранкой (не говоря уже о том, что она была не очень образованной и курила марихуану) — совсем неподходящая кандидатура для совместного проживания с человеком, претендующим на пост директора.
— Кроме денег, что-нибудь подозрительное было? — спросил он у Сюзан.
— Пол постоянно отсутствовал. Никогда не звонил домой.
— Он был на оперативном задании.
— На задании… Ты это так говоришь, что можно подумать, этим все объясняется. Пол тоже так говорил. Все вы так говорите, но это всего лишь слова.
Может, ему жить с Полли, для которой это были не просто пустые слова? После того, как Никс и Барнс разошлись после совещания, она остановила его и выразила свое восхищение тем, как он говорил о деле, о выполнении Полом оперативного задания, как из уст Барнса это звучало благородно и торжественно. Она отказалась пойти с ним на ленч, потому что спешила к заместителю мэра с сообщением о прошедшем совещании. Да, она не отказалась бы пообедать с ним, но только на следующей неделе. Она собралась в выходные дни навестить своих друзей — женатых друзей, подчеркнула она. И почему он не позвонил ей в воскресенье вечером или в понедельник? Ведь она даже оставила свои домашний и служебный номера телефонов.
— Чем конкретно занимался Пол? — спросила Сюзан Барнса.
Барнс отвернулся от окна и стал играть со стеклянным пресс-папье, лежавшим на столе у Сюзан.
— Значит, вы не знаете;
— Конечно же, мы в курсе.
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, не в курсе. Почему же тогда тянули так долго, прежде чем сказали мне? Он переметнулся?
Нетерпеливый жест.
— Сюзан, когда что-то не знаешь, то появляется ощущение, что кто-то продался. Пол на что-то вышел, но этого, видимо, было недостаточно, чтобы запрашивать дополнительные полномочия.
Сюзан захотелось тряхнуть Барнса за то, что он занял по отношению к ней официальную позицию.
— Пол одурачил нас всех. И как легко ему это удалось! Нам всем приходится прикладывать столько сил, чтобы выглядеть заслуживающими доверия, — я тоже была в работе, не забывай, или почти была, — что мы даже сами не замечаем, когда нас вводят в заблуждение, — Сюзан положила ладонь руки на затылок и отклонила голову назад. — Как я понимаю, вы с Джоанной больше не вместе?
Барнс беспомощно покачал головой:
